Попаданка для конунга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я шагнула за ним из-под сени стены на брусчатку, и огромный, шумный, дышащий мир впустил меня в себя.

Мы двинулись по улочке, которая вилась между высокими деревянными домами, их остроконечные крыши были покрыты шапками снега. Кое-где с карнизов свисали длинные сосульки, сверкающие на солнце, как обнаженные мечи. Под ногами хрустел наст — смесь утоптанного снега и соломы, которую жители щедро разбрасывали, чтобы не скользить.

Я смотрела по сторонам, жадно впитывая каждую деталь. Вот женщина в тяжелом шерстяном платке выплескивает мутную воду из ведра прямо на улицу — вода мгновенно застывает коркой льда. Вот мальчишка лет десяти, несмотря на холод, бежит в одной рубахе, прижимая к груди краюху хлеба. Вот двое мужчин в овчинных тулупах грузят на сани бочку. Их дыхания смешиваются в облаке пара, а брань, которой они обмениваются, кажется почти ласковой на фоне этого морозного утра.

Харальд шел впереди, чуть сбавив шаг, чтобы я поспевала. Он не оглядывался, но я чувствовала, что он внимателен к каждому моему движению, к каждому вздоху. Иногда он бросал короткие замечания:

— Слева кузница Айрана. Лучшие подковы во всей округе. Справа — дом ткачихи, вдовы Рагнхильд. Ее ковры стелют в палатах ярлов.

Я кивала, запоминая, хотя названия и лица тут же сливались в пеструю вереницу. Главным было само ощущение: я здесь, я иду по городу, я не заперта в четырех стенах.

Улочка стала шире, дома расступились, и мы вышли на торговую площадь.

Я ахнула, остановившись на мгновение.

Площадь была огромной, вымощенной тем же булыжником, но здесь он был утрамбован лучше, и снег лежал лишь по краям, собранный в сугробы. По периметру тянулись торговые ряды — крытые деревянные прилавки, под навесами которых громоздились товары. Шум здесь стоял оглушительный: перекличка торговцев, ржание лошадей, мычание скота в загоне, лай собак, звон монет и гул голосов.

Передо мной распахнулся целый мир.

Вот мясник в кожаном фартуке, забрызганном кровью, рубит топором тушу, на морозе от разрубов поднимается легкий пар. Рядом торговка рыбой раскладывает на прилавке серебристых селедок и огромного лосося, застывшего на холоде так, что чешуя блестит, как лед. Дальше — горы горшков и мисок, кованые ножи и вилы, связки сушеных трав, мешки с мукой и зерном. Воздух здесь был гуще, пропитанный запахами крови, рыбы, кожи, пряностей и человеческого пота, приправленного морозной свежестью.

Харальд остановился рядом, наблюдая за мной.

— Ну как? — спросил он, и в его голосе мне послышалась легкая улыбка.

— Я… — я запнулась, пытаясь подобрать слова. — Я никогда не видела столько людей в одном месте. И столько всего сразу. Это похоже на… муравейник. Но красивый.

— Красивый муравейник, — повторил он, и теперь я точно услышала усмешку. — Забавное сравнение. Обычно говорят «кипящий котел». Или «золотая жила».

— Я не торговец, — ответила я, наконец, отрывая взгляд от площади и поворачиваясь к нему. — Я смотрю на это иначе.

— И как же? — он чуть склонил голову, рассматривая меня в ответ. Солнце освещало его лицо, и я вдруг заметила, что в его серых глазах есть теплые искорки, почти золотистые.

— Как на живой организм, — сказала я медленно, подбирая слова. — Вот эти люди — они дышат. Торгуют, ссорятся, смеются, обманывают друг друга, влюбляются, умирают. Все это происходит прямо сейчас, в эту минуту. А я была там, в усадьбе, и ничего этого не видела. Мир существовал без меня.

— Он и сейчас существует без тебя, — заметил он, но в его словах не было жестокости. Только факт. — Вопрос в том, хочешь ли ты быть его частью.

Я посмотрела на него. Он стоял рядом, широкоплечий, спокойный среди этого шума и гама, и выглядел так, будто весь этот муравейник был лишь частью его владений, его мира.

— Хочу, — ответила я тихо, но твердо. — Очень хочу.

Он кивнул, словно ожидал этого ответа, и жестом указал в сторону длинного ряда прилавков, над которыми вились ароматные струйки дыма.

— Тогда пойдем. Я должен тебя кое-чем угостить. Ты ведь еще не пробовала настоящих мясных пирогов с площади?

Я улыбнулась, чувствуя, как мороз румянит щеки, и сделала шаг вперед, в самую гущу этой кипящей, шумной, живой жизни.

Мы двинулись вдоль торговых рядов, и пряный дух горячих пирогов тянул за собой, обещая тепло и сытость. Я уже предвкушала, как откушу кусок хрустящей корочки, как пар ударит в лицо, как сок обожжет губы… Но судьба распорядилась иначе.

Еще издали я заметила, что в дальнем конце площади собралась особенно плотная толпа. Обычное торговое оживление там сгущалось во что-то иное — в настороженное, жадное внимание. Люди стояли плечом к плечу, вытягивали шеи, приподнимались на цыпочки. Я замедлила шаг, вглядываясь поверх голов.

— Что там? — спросила я у Харальда почти шепотом, хотя непонятно было, зачем шептать среди этого гама.

Он проследил за моим взглядом, и на его лице мелькнуло что-то — тень, быстро схлопнувшаяся в нейтральное выражение.

— Торг живым товаром, — ответил он коротко. — Рабы. Из последнего похода ярла Олава.

Я остановилась. Ноги сами отказались идти дальше. Рабы. Я слышала это слово, конечно. Знала, что так заведено, что это часть этого мира так же естественная, как смена времен года или законы ярлов. Но слышать и видеть — разные вещи.