Аисты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну, теперь вы все видели. Спокойной ночи… Перед дачей остановился автомобиль «мини-моррис». В нем сидел верзила в потертом пальто.

— Если хотите, шофер господина Перголли вас отвезет, — продолжала Рыбова, не дав нам поздороваться. — Он должен был увезти меня, ясно? Вчера прилетел и преподнес решение семейного совета. Формально на мне женится он, и я смогу переехать в Италию в качестве жены шофера… Пусть Франко плачет хоть до утра. Если у него не хватает пороха сказать свое веское слово папашеньке, то может катиться… Вы только посмотрите на моего нового жениха…

— Bona sera — добрый вечер, — сказал верзила и вытянулся перед нами во весь рост, ему было под шестьдесят, и он сильно косил.

— Чемоданы упакованы, — не глядя на него, прошипела Рыбова по-итальянски.

— Я вижу, что для поисков сокровищ Шихта у вас действительно не было времени, — сказала я Рыбовой на прощанье. — Но как их нашел этот мальчишка?

— Это не моя забота. Пускай выясняет милиция. Между прочим, Бара весит уже больше десяти килограммов. Я все еще кормлю ее грудью. До свидания, спокойной ночи.

Рыбова поспешно захлопнула дверь. Я знала почему. Мы стояли в дверном проеме словно на сцене, ярко освещенные красивой заграничной лампой, а в десяти шагах от нас притаился Хаба со своим биноклем. Мне вдруг стало жаль его. Я помахала ему рукой. Коубеку я ничем помочь не смогу. Свою тайну Карел должен раскрыть сам.

По дороге с конечной остановки автобуса на Флоренце я забежала в институт дефектологии. Кое-что выяснить. Мы часто посылаем сюда детей, страдающих заиканием, и я знаю всех врачей.

— Возможно ли, чтобы восьмимесячный ползунок что-то мог сказать на своем младенческом языке — некоем подобии азбуки Морзе? — Я попыталась объяснить им теорию Карела.

— Ползунок? — спросила врачиха, продолжая обследовать голосовые связки у шестилетней девочки. Вокруг слышалось высокое: ааа, еее.

— Восьмимесячные дети издают лишь случайные звуки, как и четырехмесячные младенцы, у которых звуки возникают в результате еще неподвластной им артикуляции, но в восемь месяцев они уже начинают подражать звукам, услышанным от окружающих. Это еще ни в коей мере не информация, хотя, конечно, они могут выразить звуками желание есть, потребовать горшочек, но все это пресловутыми, всем известными звуками «а-а» и так далее. Но основой взаимопонимания между младенцем и матерью является на сегодняшний день материнская забота, тепло, насыщение, опорожнение, ласка, поцелуй, похвала. Вот сигналы, в которые ребенок вслушивается. Сам он поначалу лишь пытается овладеть своим речевым аппаратом и только позже соединяет в сознании слова с конкретными понятиями. Лишь на пятнадцатом месяце жизни начинается самостоятельное развитие детской речи. На интенсивность и быстроту развития, естественно, влияют пример и речь родителей. Возможно, мы действительно ограничиваем младенцев, возможно, они могли бы при соответствующем воспитании развить в себе иные возможности, нежели привычные нашему разуму, но для какой жизни они тогда были бы подготовлены? Дети являются составной частью нашей цивилизации и всего нашего общества в целом. Ведь они родились не у неандертальцев и не в XXX веке…

Здесь, в этом институте, подготавливали детей именно к жизни в нашей цивилизации. Их учили правильно говорить. Я слышала, как учительница в который уже раз произносит:

Я вполне могла бы не наносить этого дурацкого визита в институт и не задавать дурацких вопросов. Разгадка ожидала меня у дверей моего кабинета. С самого утра здесь толкался четвертый муж пани Хабовой. Вид у него был такой, словно у него разболелись все зубы сразу:

— Мне очень неприятно, но полагаю, я обязан вам это сообщить. Нас обокрали. То есть обворовали мою супругу, певицу Хабову. Извините.

Я так и предполагала.

— Сокровища Шихта? — спросила я.

— Не знаю, кому принадлежали раньше эти драгоценности: у пани Хабовой было много поклонников.

— И они преподносили ей, кроме всего прочего, также золото в слитках?

— Откуда вам это известно?

— Карел Хаба передал драгоценности в милицию и заявил, что это сокровища Шихта.

— В милицию? Я пришел к вам посоветоваться именно по этому вопросу. Его мать, певица Хабова, тоже собирается поставить в известность милицию. Дело в том, что это случается уже не в первый раз. Я лгал, когда говорил, что нам его не в чем упрекнуть. В действительности он прогуливает занятия, раздает вещи своей матери, свистит на ее выступлениях, но этот случай — уже верх безобразия! На этот раз он взломал ее личный сейф, о котором я даже не знал! Это уже кража со взломом!

Я ответила, что сообщать ничего не нужно, что этим делом уже занимаюсь я и что соответствующие органы знают все, что им нужно знать.

— Может быть, вы мне объясните, почему не пришла сама пани Хабова?

— Она в гастрольной поездке. Сегодня она поет «Тоску» в Будапеште, вы, надеюсь, понимаете?

— Нет, не понимаю.

Я понимала одно — его заявление мне все объяснило.

— Объяснило, но дела не закрывает, — сказал мне на другой день поручик Коубек. — Люди в округе поверили всей этой чепухе. Я часто спрашиваю себя, почему всегда найдутся такие, что верят скорее какой-нибудь ерунде, чем правде. Илона Рыбова просит нас помочь ей. Я как раз туда еду.

Я села в машину. Я немного тревожилась за Карела Хабу. В долину дорога спускается крутым серпантином, по обе стороны шоссе вздымаются скалы. В прошлый раз, на дороге было пустынно, ни души, но сегодня нам все время приходилось объезжать детские коляски, как будто шоссе было самым подходящим местом для прогулки.

— Видали? Наверное, тоже подсчитывают, сколько раз их младенец вякнет «ба», — сказал Коубек с горечью. Совсем рядом с дачей Илоны Рыбовой разбила бивак какая-то парочка из Нюрнберга. Они прикатили на большом «мерседесе». Родители, одетые в спортивные костюмы, беспрерывно таскали вдоль забора Илониного дома коляску с орущим младенцем, словно несли здесь вахту. Младенец орал атабетебелгрр, точно так же, как его чешские сверстники. Карел был прав, у младенцев национальность по речи еще не определишь.