Если Ленка поможет, все выйдет отлично. Прямо с утра Анча объяснила ей что к чему, совершенно счастливая, что хоть раз ей удалось придумать нечто такое, что может вызвать восхищение Ленки. В ее согласии Анча ни минуты не сомневалась. Пастыржик страшно оскорбил их обеих, он у них уже давно как бельмо на глазу, и теперь они его люто ненавидят.
Но Ленка слушала без особого восторга, казалось даже, что мщение ее как-то не слишком привлекает.
— А что, если нас застукают? Представляешь, что будет? Да еще в выпускном классе!
— Скажем, что мы хотели только позлить его, потому что он нам хамит. И что после урока мы все равно собирались секундомер вернуть.
Ленка задумалась и при этом сморщила нос, как делала всегда, когда ей что-то не нравилось.
— Слушай-ка, — Анча вспомнила завороженные Ленкины взгляды, прикованные к ярко освещенным витринам, — мы его загоним и что-нибудь себе купим!
Сперва у Анчи этого и в мыслях не было. Она хотела только проучить Пастыржика так, чтобы отец дома хорошенько ему всыпал в отместку за Анчу и за Ленку, ведь самим-то им не справиться. А потом секундомер как ни в чем не бывало снова появился бы в Людековом портфеле.
Ленка вдруг воодушевилась:
— Купим что-нибудь потрясающее! По кофточке и по кольцу!
Она уже несколько дней назад приглядела кофточку с вышивкой — просто мечта! Но мама решила, что можно обойтись и без нее, хотя Ленке именно эта кофточка нужна была позарез. Она из-за нее несколько ночей не спала, все представляла, как пройдется в этом вышитом голубом чуде мимо Людека и даже не посмотрит на него. Он совсем обалдеет.
А если он снова станет хватать ее за руки, то колечко соскочит с пальца — нужно будет купить какое-нибудь посвободнее, Людек его подберет, повесит на цепочку и станет носить на шее, чтобы она всегда была с ним. Все девчонки лопнут от злости, ведь Людек самый красивый парень в классе, а может, даже и в целой школе.
В тот день все шло как по маслу.
После уроков учительница, как обычно, повела их класс в столовую. Все побросали портфели к стене, пронеслись мимо умывальников и с ревом ворвались в столовку. С минуту боролись за очередь, пока те, кто посильнее, не отвоевали места впереди, а уступившие пристроились сзади, ругаясь последними словами.
Анча одной из первых швырнула портфель, на секунду задержалась у умывальника и после небольшой потасовки пробилась в самое начало очереди 8-го «А». Ленка великодушно предоставила ей право бороться за место в толпе и сосредоточила главное внимание на том, чтобы запомнить, который из красных портфелей принадлежит Людеку и где именно он лежит. Анча же, как всегда, заняла очередь на двоих.
Ленка незаметно шепнула:
— Прямо у двери, третий справа.
Анча сунула руку в карман и трагически воскликнула:
— Вот растяпа! Талончик!
— Ну ты даешь! — довольно кинул ей вслед Пастыржик.
Анча даже ухом не повела.
В коридоре около портфелей уже не было ни души. Она действовала наверняка. Ведь никому бы и в голову ничего не пришло: она же на всю столовку объявила, что идет за талончиком.
Найти секундомер в портфеле было минутным делом. Людек вытаскивал его раз сто в день: он измерял, кто сколько минут может не дышать, через сколько минут обернется девчонка, если начать ее гипнотизировать, и тому подобную ерунду.
Секундомер мгновенно исчез в глубоком кармане юбки-колокола. Анча хорошенько продумала, что ей надеть сегодня. Из того же кармана она вытащила талончик и вернулась в очередь.
— Тебе повезло, — проворчала Ленка. Очередь уже почти подошла. — Мальчишки бы тебя ни за что не пропустили.
Может, она и в самом деле станет артисткой, с уважением подумала Анча.
— Ясное дело, — ухмыльнулся Пастыржик. Он старался притиснуться поближе к Ленке, но Анча встряла между ними. — Мы только хорошеньких пропускаем.
Перед физкультурой он чуть дар речи не потерял. Потом началось разбирательство. У Ленки сразу разболелась голова, она страдальчески прикрыла глаза и с выражением нестерпимой боли на лице села на скамейку. Анча держалась как ни в чем не бывало.
После физкультуры учительница собрала всех в классе и произнесла речь, полную удивления, разочарования и надежды, что совершивший этот бесчестный поступок признается. Она все еще не хотела верить, что в ее классе могло случиться подобное. Если этот человек признается, она будет считать это неудачной шуткой и не станет делать из этого никаких выводов.
Молчание.
Она сказала, что не унизится до личного осмотра, потому что тот, кто настолько бесчестен, что смог украсть у своего одноклассника такую ценную вещь, конечно же, учитывал эту возможность и наверняка секундомер спрятал.