— Попросите! — откликнулся Фишер.
Я помедлил и назвал имя.
— Мы обратились к Гертруде Ламердинг.
Фишер откинулся на спинку стула. Опустил глаза. Я молчал, молчал и мой коллега. Ждали, что скажет Фишер. Он это понял и тоже молчал. Молчание затягивалось.
Если бы он был уверен, что его показания не разойдутся с показаниями Гертруды, зачем бы ему сейчас так упорно молчать. Он ждал, что мы ему еще скажем.
Я прервал молчание.
— Господин Фишер, мы вам сейчас предоставим возможность изложить свои показания, касающиеся Гертруды Ламердинг, в ее присутствии.
— Я вас еще раз спрашиваю, господин следователь, какие вам нужны показания?
— Нужна правда и только правда!
— Это формула для всех судов! И ни один суд не искал правды. Правда лишь то, что хотят считать правдой! Что вы, господин следователь, считаете правдой?
— Действительно ли вы засняли кинофильм, о котором говорили нам?
— Как вам нужно?
— Вы показывали правду или нет? Вот что нас интересует...
— Правду... — процедил Фишер.
Мой коллега снял трубку и попросил привести Гертруду Ламердинг.
— Она арестована? — вырвалось у Фишера.
— Вы ее сейчас увидите! — ответил мой коллега.
Мне показалось, что Фишер что-то хотел еще добавить, но сдержался.
Ожидание длилось довольно долго, во всяком случае вполне достаточно, чтобы Фишер успел обдумать сложившуюся обстановку.
Наконец послышались шаги за дверью, и в кабинет вошла Гертруда.
Фишера словно ударило электрическим током. Гертруда поздоровалась, а он вдруг крикнул:
— Как же ты сюда попала, как они тебя сюда заманили?
Гертруда окинула его холодным взглядом и отвернулась.
— Я слушаю вас, — обратилась она к нам. — Это, вероятно, очная ставка?
— Вы угадали, — ответил мой коллега.
— Я готова дать все показания, которые требуются.
Бледное землистое лицо Фишера не могло изменить окраски, но при этих словах он осунулся, сник и сгорбился. Та вспышка энергии, которая подбросила его, когда вошла Гертруда, погасла.
Несколько оправившись от волнения, Фишер ровным, спокойным, монотонным голосом начал рассказывать. Он полностью повторил свои прежние показания.
И вот он, главный вопрос, ради которого и устроена очная ставка.
— Расскажите, Фишер, в присутствии Гертруды Ламердинг, каким образом вы засняли фильм... кадры, которые могли скомпрометировать инженера Чарустина и Гертруду Ламердинг?