«Индекс» без индекса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Через несколько дней вы получите эти документы! Но я хотел бы поставить встречное условие: наши с вами переговоры должны остаться в тайне.

Мы переглянулись. Как они боятся — эти люди так называемого свободного мира — огласки, когда им вдруг приходится говорить правду. Мы могли ему пообещать все оставить в тайне. Это не противоречило нашим задачам. Он все скажет, все, не надо лишь гласности, это может повлиять на его коммерческие дела.

— Приготовьтесь! — объявил Ламердинг. — Пока я здесь, я хочу внести вам некоторую ясность.

— Можно считать, что вы даете показания и занести их в протокол?

— О, нет! Я никаких бумаг не хочу оставлять. Вы можете записать мою речь на магнитофонную пленку. Этого достаточно.

— Рассказывайте!

— Вы никогда, — торопился Ламердинг, — вы никогда не уясните себе разницу между моим поколением и поколением Фишера. Фишер пришел к фюреру, когда фюрер шел в гору, когда его учение пробивалось через все запоры, когда нация начинала его обожествлять, а всем его делам сопутствовал успех. Тогда присоединиться к фюреру не было проявлением мужества, а всего лишь проявлением здравого смысла и сулило большие выгоды. Мы пришли к Гитлеру в самые трудные для него годы, в дни, когда над ним нависла катастрофа. Мы шли к нему с верой. И теперь те, кто приходят к нему, приходят со святым пламенем в сердце, а не ради карьеры. Вот в чем разница между моим поколением и поколением Фишера. Мы принимаем его учение, но очень условно, принимаем тех, кто был его спутниками и кто пережил его... Так пришла к нему и Гертруда... С верой! Вот почему я не верю показаниям Фишера, что она могла бы пойти на унижение своего человеческого достоинства. Идейный противник, господин следователь, может вызывать уважение, подонок — нет! Вам известно прошлое Фишера? Он был палачом. Не судьей, не агентом, не солдатом, а ординарным палачом и находил в этом удовлетворение. Я не верю показаниям Фишера. Может быть, он или Гертруда как-то могли склонить к сотрудничеству советского инженера, но не той ценой, о которой говорит Фишер! И к тому же он действует в системе операции «Индекс».

Что такое операция «Индекс»? Прежде всего это сбор информации. Составляется досье на каждого советского человека или человека из социалистических стран, попадающего в поле зрения федеральной разведки. Изучаются все стороны его характера, увлечения, достоинства, слабости. Может быть, сейчас, немедленно, это и не пригодится, но может пригодиться впоследствии. Может быть, удастся сыграть на каких-либо противоречиях, может быть, удастся воспользоваться компрометирующими данными. О, совсем необязательно вербовать скомпрометированного человека, достаточно его просто-напросто осрамить и опозорить. Не сегодня так завтра, может быть, через десять лет обнаружится та клавиша, на которую можно будет нажать уже и в своих целях. Скомпрометировать и опозорить, натравить одного человека на другого, внести смятение в общество противника.

Вербовать! Это грубо и слишком прямо, это редко удается. Проще просто опозорить какого-нибудь специалиста из социалистических стран, втянуть его в какую-либо авантюру, растлить морально... Вот что такое операция «Индекс». Достаточно слегка подтолкнуть того, кто поскользнулся, подсунуть нечистоплотную сделку. Разобщение людей — вот сила, которая может проникнуть так глубоко, как не проникает ни один искусный агент. Здесь все годится: и клевета, и анонимные письма, и письма с дезинформацией, и распространение фальшивых купюр и фальшивых распоряжений в банки, и подкуп.

15

Наступил подходящий момент для очной ставки Фишера и Гертруды.

Первым ввели Фишера. Он вошел чуть сгорбившись, всем своим видом показывая угнетенность, подавленность, даже и раскаяние.

Когда к нему обращался мой коллега, Фишер буквально вытягивался навстречу каждому его слову, приопуская покорно голову. Смотрите, какой я хороший, я готов говорить все, что вам угодно.

— Мне хотелось бы, — начал я, — господин Фишер, уточнить некоторые детали ваших показаний.

Фишер вытянулся в мою сторону.

— Слушаю вас, господин следователь!

— Господин Фишер! Правильно ли мы вас поняли? Вы изъявили готовность говорить вполне откровенно.

— Конечно, конечно, господин следователь! Полная откровенность. Полное признание. Никаких тайн от следствия. Я надеюсь, что полное признание смягчит мою вину. И что же у меня за вина? Сегодняшние мои действия? Прошлое? Прошлому уже более двадцати лет! За давностью смягчается преступление. Я действовал лишь по приказу...

— Господин Фишер, — перебил я его. — До меня дошли слухи: здесь, на новой работе, вы имели неприятности. Вами были недовольны ваши хозяева из федеральной разведки.

— Мной? Недовольны?.. А бывают ли эти господа чем-нибудь довольны?

— А опыт разве не нужен? Но в чем-то у вас получился срыв. В чем?

Ничего не прочтешь в его глазах, но он явно старается угадать, сообразить, откуда у нас такие сведения. И что мы еще знаем? Чего мы от него хотим?

— Я умею служить, — сказал он медленно. — Я службист, господин следователь, и горжусь этим. Я был всегда на хорошем счету у начальства. Если бы вы вдруг пожелали взять меня на службу, вы убедились бы в моей исполнительности. Я не понимаю, о каких неприятностях вы говорите? Скажите мне, господин следователь, прямо, что вы от меня хотите?

— Мы вас предупреждали, что нам нужна правда. Только правда! Вы нигде в своих показаниях не лгали?

— Вам надо, чтобы я изменил свои показания? Пожалуйста! Я откажусь, если это вам нужно...

Я поинтересовался, где мы могли бы найти доказательства вербовки Чарустина, кинофильм, о котором он рассказывал, и прочее.

— А разве мои показания не убеждают вас в этом?

Фишер сказал это даже с некоторой издевкой.

— Вы понимаете, господин следователь, что такие вещи не являются личной собственностью. Обратитесь к господину Шварцу. Вам известен его адрес. Возможно, он передаст вам этот документ.

— А почему бы и нет? — ответил я. — Может быть, мы и обратимся с такой просьбой.