– Ну вот так уж.
Феликс опять улёгся.
– Ты чудак-человек! А «Толстяк» – мой друг. Но он не «кто», а «что». Это лотерея, в которую я скоро выиграю. Я это точно знаю, а теперь и ты знаешь.
– И что тогда будет?
– Тогда я куплю виллу в Бросни, где живут все партийные начальники, позвоню маме, но объяснять ничего не буду, скажу только: «Приезжай по этому адресу!» А сестры будут кричать на фоне: «Феликс, ты опять что-то натворил!» А я скажу: «Мама, давай приезжай!» И они проедут на трамвае, потом на автобусе, а потом, все в дорожной пыли, дойдут до ворот, ведь у моей виллы будут железные ворота на колёсиках. И они побоятся звонить в звонок, потому что на вид это будет дом с охранниками и с собаками, а я пошлю слугу открыть ворота, а сам распахну входную дверь и скажу: «Теперь я живу здесь. Заходите!»
Феликс снова приподнялся на локте.
– А теперь скажи-ка мне, как это такой умный парень ни разу не слышал про «Толстяка»?
– Я здесь совсем недавно, – ответил Адем.
И потом рассказал обо всём, что случилось в тот день, с его появления как возможного ребёнка до момента, когда Феликс вошёл в Приют. Мальчики уже больше не лежали, а сидели по-турецки, глядя друг другу в лицо. Адем достал из кармана и показал песочные часы.
Феликс слушал его молча.
– И ты всё это сочинил прямо сейчас, сидя напротив меня?
– Вот бы это и вправду было так! – воскликнул Адем. – Я бы тогда был настоящим живым мальчиком. Но я живу только в аванс.
– А ещё говорят, что я выдумщик! – сказал Феликс. – Дай-ка ещё посмотреть!
Он протянул руку, и Адем дал ему песочные часы. Феликс осмотрел их со всех сторон, перевернул так и этак, в точности как Адем. Потом потряс… Но что бы он ни делал, серебристые песчинки неумолимо сыпались только сверху вниз.
– Знаешь, дружище, – произнёс Феликс, – хоть мне и не верится, но если ты говоришь правду, то плохи твои дела.
– Вот-вот, – ответил Адем.
Впрочем, сейчас он чувствовал себя не таким уж несчастным. Он снова удобно улёгся на решётке, его живот был сыт, и рядом сидел друг.
– А что было в записке написано?
– Я не прочитал. Вот ведь дурак!
– Жалко, – размышлял вслух Феликс. – Но я знаю, что тебе делать. Проще простого. Ты должен найти своего отца. Вот и всё. Отцы хотят иметь сыновей. Он тебя увидит и что-нибудь придумает. Может быть, только и надо-то, чтобы он ещё разок полежал с твоей мамой в снегу. Ведь это уже сработало – может, сработает снова. Итак, что ты должен сделать?
– Найти отца.
– Запомни это хорошенько!
Феликс лёг рядом с Адемом. Они вместе смотрели в тёмное небо и размышляли о своих отцах, о «Толстяке» и о воротах на колёсиках при въезде на виллу в Бросни.
V
На следующее утро Адем неожиданно проснулся посреди глубокого сна из-за какого-то резкого и грубого прикосновения. Он заморгал от яркого света люминесцентной лампы. Прежде всего он увидел вчерашнюю ворчливую тётку: она подошла к двухэтажной кровати напротив и провела шваброй по лицу спавшего там человека – то ли Людо, то ли Влада, Адем так и не понял, кто есть кто. Тут до мальчика дошло, что и его самого тётка только что разбудила этой же мокрой шваброй.
Людо-или-Влад принялся ругаться, но тётка так врезала ему, что он замолчал. Выходя из комнаты, она ткнула пальцем в сторону таблички. Над дверью было написано: «После 8:00 оставаться в спальне запрещено». Часы рядом с табличкой показывали 7:45.
Раз уж проснулся, лучше уйти отсюда как можно скорее, решил Адем: в помещении воняло по́том и было нечем дышать. Стараясь не вдыхать спёртый воздух, он перегнулся через край постели посмотреть, проснулся ли Феликс. Тот наверняка встал ещё раньше Адема, потому что внизу его уже не оказалось. И одежда, которую Феликс накануне аккуратно сложил в ногах своей кровати, тоже исчезла.
Феликс осмотрел спальню. Мужчины в нижнем белье вылезали из-под одеял или переворачивались на другой бок, чтобы ещё минутку поспать, – но тёмной головы Феликса не было видно. Может, он встал раньше всех? Вдруг он сейчас придёт сюда с двумя чашками чая и несколькими вчерашними бутербродами и скажет: «Правило номер один: прислушивайся к своему желудку»?
Адем надел брюки со свитером и по деревянной лесенке спустился босиком вниз. Вышел в коридор. Заглянул в мужскую умывальную комнату. Потом в душевую. Везде полно мужчин, одни прокашливались, другие отхаркивались, разговоров никто не вёл. Феликса нигде не было.