– Да кто же позволит! Сон был – и достаточно.
– Не надо делать вуду.
– Я не занимаюсь вуду. Ты хоть раз видел, чтобы я навредил человеку?
– Я не говорю: ты колдун. Я говорю: колдовать не надо. Негоже такому случиться, чтобы повесили Стукача.
– Хочешь его спасти? Что ж, сон можно забыть.
– Хороший сон, – сказал Кейти. – Только хлопот не оберешься.
Первый ясный день после дождя – идеальное время для религиозной пропаганды, ибо ум человеческий, на время дождя уходящий в себя, с первым проблеском неба вновь раскрывается навстречу красоте истинной веры. Сидя у костра и потягивая чай, я наслаждался свежевымытым пейзажем. Мисс Мэри самозабвенно спала, потому что солнце, обычно выступающее в роли будильника, еще не показалось. К костру подошел Мвинди со свежим чайником и долил мне кипятка.
– Добрый дождь, – улыбнулся он. – Прошел и кончился.
– Помнишь, Мвинди, как говорил Махди? – сказал я назидательно. – Он говорил: «Мы ясно видим, наблюдая закон природы, что дождь проливается с небес во времена нужды. Зелень и плодородие земель наших зависят прямо и строго от небесного дождя. Верхний слой земляной пересыхает без него, лишаясь влаги. Понятно каждому, что связаны нерушимо воды небесные и воды земные. Так промысел человека сродни промыслу божественному, как земная вода сродни небесной».
– Слишком много дождя для лагеря. В самый раз для Шамбы, – резюмировал Мвинди.
– «Как с уходом дождя небесного земля теряет влагу свою, – продолжал я, – так и разум человеческий с уходом небесного откровения теряет силу и чистоту».
– А кто такой Махди?
– Спроси Чаро.
Мвинди ухмыльнулся: Чаро, несмотря на свою набожность, не пользовался репутацией теолога.
– Если вешать Стукача, – сказал он, – надо звать полицию. Кейти просил передать.
– Это просто сон.
– Сон бывает очень сильный. Может убить не хуже бундуки.
– Я расскажу Стукачу. Тогда сон потеряет силу.
– Учави, – сказал Мвинди. – Учави кубва сана.
– Хапана учави.
Мвинди вдруг отвернулся и сухо осведомился, хочу ли я еще чая. Его древний азиатский профиль был обращен к периметру. Я проследил его взгляд: к нашему костру направлялся Стукач.
Выглядел он жалко. Стильная галантность не то чтобы сошла, но была здорово подмочена. Приблизившись, он продемонстрировал кашель, в аутентичности которого нельзя было усомниться.
– Здравствуй, брат! Хорошо ли пережил непогоду? Здорова ли моя госпожа?
– Да, нас слегка помочило.
– Я очень болен, брат.
– Температура есть?
– Да.
Он говорил правду: пульс у него был сто двадцать.
– Сядь попей чаю. Прими аспирин. Я дам тебе лекарство, потом ступай домой и ложись. Дорога в порядке? Джип проедет?
– Да. Вода ушла в песок, а лужи можно объехать.