Чужачки: читать начало книги онлайн

Лучше позвонить с другого телефона. Может, найдет где-нибудь поблизости телефон-автомат. Или попросит кого-нибудь на улице, чтобы разрешил ей позвонить Ирене со своего телефона. Скажет, что у нее сперли телефон и «если можно, пожалуйста, всего один звонок».

Дана родилась, когда Наама была в самом разгаре создания своего бизнеса, возникшего из замечательной идеи открыть заведение, которое одновременно и бутик, и кафе, и место для лекций о дизайне и самоосознанности. Она открыла это заведение на пару со своей подругой Эсти, которая вложила деньги, но Итамар восхищения не испытал. Ни от партнерши Эсти, ни от самой идеи. Он хотел ее поддержать, но считал, что Нааме такой бизнес не подходит. Она объясняла ему, что в этой жизни нельзя бояться и следует рисковать, потому что только тот, кто рискует, добивается успеха, а он смотрел на нее, на свою Нааму, которая выросла в кибуце, а теперь заговорила на новом, модном языке о расширении прав и возможностей. На языке, которому она научилась на курсах коучинга, вселивших в нее массу самоуверенности (может быть, капельку больше, чем нужно). В любом случае это его встревожило. Потому что это была не та Наама, которую он знал, – Наама, жаждущая сидеть дома, рисовать, создавать веб-сайты, наслаждаться их любовью: и это все, что ей нужно. Дана родилась в самый разгар бизнеса и обязательств, и у Наамы на самом деле голова была забита не тем. И сердце тоже. Итамар вставал по ночам, потому что она постоянно была уставшая. Ему было неважно, что она перестала кормить грудью, в конце концов это ее право, но ему было тяжело, что она не с ним и не с Даной тогда, когда они строят семью, учатся совместному быту. Он злился на себя за то, что недостаточно ее хвалит и подбадривает.

И он видел, как смотрит на него мама, когда он один с Даной приходит ее навестить.

«Значит, Наама не пришла?» – спрашивала Кармела, и он объяснял, а Кармела отвечала: «Бизнес – дело сложное. Владельцу положено быть на месте». На самом деле им нравилось быть вместе, только втроем. Его мама, видя черные круги у него под глазами, отправляла его поспать и брала Дану на себя. И как сильно эта малышка ее любила! Как к ней бежала, когда только научилась ходить!

Они вдвоем выходили из дома и шли в магазин, к Ицику. И как только за ними закрывалась дверь, Итамар засыпал. Погружался в самый спокойный сон. В родительской постели. Ему было так спокойно от сознания, что Дана с бабушкой и дедушкой. Этих двух часов сна хватило бы ему еще на несколько дней, чтобы справиться со стартапом, занявшим всю его жизнь, и с бизнесом Наамы, который едва покрывал расходы, но отдалил ее от него и Даны. Потому что Наама проводила каждую минуту перед монитором, в интернете, рекламируя и раскручивая, обзванивая всех своих подруг, сообщая, что есть очередная распродажа, и еще одна лекция, и конец сезона, и всплывают еще всякие оказии. Муж Эсти разработал бизнес-программу, и теперь его мечтавшая об искусстве Наама вовсю ее продвигала, и у них не было времени даже на ссоры. И она уже вечность не рисовала.

Но вдруг Эсти решила бросить бизнес, потому что ей это больше не нравилось. Наама была рассержена и разочарована, она поняла, что в одиночку ей это не потянуть, начала искать партнеров, и именно тут началось слияние их стартапа с крупной американской компанией. Шампанское в тот вечер лилось рекой, и они были счастливы, а когда пузырьки растаяли, стало ясно, что кто-то должен туда поехать. И самое логичное, что поедет он.

Итамар не знал, как сказать Нааме, что он уезжает в Америку и оставляет ее с малышкой Даной. Он был уверен, что она его задушит или вышвырнет из дома, но она его удивила. Ей тут же пришла в голову идея взять Дану и присоединиться к нему. Это правда: она часто фантазировала о том, чтобы пожить несколько лет где-то в другом месте, но это также дало ей законный повод распустить свою компанию, потому что, сколько она ни хлопотала, ни отдавалась, ни трудилась, в общем-то успеха не было. Можно даже сказать, что она потерпела неудачу. Снова.

И вот теперь они здесь. В Америке. А дело, которое она основала и о котором мечтала, теперь процветает где-то в районе Шарон, и его хозяйка – преподавательница йоги, чей муж купил его для нее в качестве хобби. Но это ее даже не волнует. Потому что она так счастлива быть мамой здесь, в американском пригороде. Мамой на все сто процентов. Она кормит свою семью органическими продуктами. Обработанные продукты – это плохо, а «Макдоналдс» – враг номер один. И когда Итамар видит, что Ариэль получает от Наамы кучу внимания, то ему немного грустно, что у Даны такого никогда не было. Может быть, именно поэтому они всегда немного на ножах, именно поэтому они никогда по-настоящему не ладят.

– Папина дочка, – подшучивала над ней Наама, но на самом деле она не шутила.

– Так бывает у мамы с дочкой, – сказал он ей. – Сложно.

– Откуда тебе знать? – сказала она, тут же пожалев о своих словах.

А несколько месяцев назад она ему сказала:

– Я нашла детский сад для Ариэля.

– Не знал, что ты искала.

– А я и не искала, – сказала она, уплетая холодную брокколи. – Мне одна знакомая рассказала про потрясающее место. Я туда съездила. Это что-то особенное. Оно основано на домашнем воспитании.

– Разве домашнее воспитание не означает «оставаться дома»? – спросил Итамар, хотя и знал, что она тут же разозлится.

– Суть в том, что несколько мам, которые не хотят отдавать своих детей в детский сад, собрались вместе и каждый день с детьми остаются две матери, таким образом у всех есть три выходных в неделю.

– Какая красота! – сказал он то, что она хотела услышать, и, по сути, выразил то, что и в самом деле чувствовал. Потому что ему малость надоели их разговоры о подгузниках, развитии и скачках роста. Иногда он даже скучал по их с Эсти заведению. По крайней мере, тогда их беседы были более интересными. – Рад за тебя.

– Думала, ты рад, что я остаюсь дома с детьми.

– Зайка, я не хочу ссориться. Я просто рад за тебя. Ты вроде в восторге от этой идеи.

– Да. Я в восторге.

– Так что я рад за тебя. Просто хочу, чтобы тебе было хорошо.

И перед тем, как пойти спать, Итамар заглядывает в комнату Даны, где спит и Ариэль. Иногда он соглашается поспать с Даной и позволить им провести полночи вдвоем в собственной постели. Дане без разницы, что он рядом с ней. На данный момент. Но скоро ей это надоест.

Итамар закрывает в Даниной комнате окно и думает о том, как Наама меняется каждые несколько лет. И как ему просто хочется, чтобы она была счастлива. Потому что он не знает, что делать, когда она бесится. Когда не находит покоя. Это для него просто опасно. Как в те времена, когда она затеяла этот свой бизнес. Как тогда, когда они только сюда приехали и она старалась быть больше американкой, чем сами американцы, и в конце концов, как это и случается с большинством израильтянок, ей стало комфортнее находиться среди других израильтянок. Давненько он не видел ее такой взволнованной, наконец-то с ее лица исчезло выражение «не-знаю-что-с-собой-делать». И он рад, что она в восторге от детского сада с домашним воспитанием. И грустно, что Наама не понимает, как по-настоящему он за нее рад.

Итамар укрывает Дану и не может поверить, какая она уже большая. А рядом с ней Ариэль выглядит совсем крошкой.

Рои выходит из душа, бреется, наносит лосьон после бритья, надеясь, что не слишком перестарался, и берет мышь, которую он пообещал внучке Кармелы. Он крутился с этой мышью со вчерашнего дня, пытаясь найти в себе мужество и заговорить с девушкой, которая заняла все его мысли. И ночи. Есть в ней какая-то хрупкость, ранимость, которые вызывают желание ее спасти. Он пытается представить себе ее глаза, их цвет, и не может. Она ему в глаза не смотрела, не то что школьные красавицы, шумные, самоуверенные, напористые. Те, рядом с которыми он чувствовал себя безнадежным лузером и, что бы ни пробовал, ничего у него не получалось – книга падала, ручка не писала, а щеки заливались краской.

– Хочешь узнать, не гей ли я? – удивляя свою мать, спросил он, будучи старшеклассником, когда понял, что именно она пытается выяснить. И рассмеялся. – Нет, я не гей, хотя меня и самого это тревожило. Я знаю, что нет. Я просто застенчивый.

– Как это у меня получился застенчивый ребенок? – спросила Хагит, с любовью его обнимая. – Как?

– Мам, я – не гей.

– Отлично, – сказала она. – Тогда приводи девушку.