— Как получилось выстрелить? — зацепился ведущий.
— Не поверите, — усмехнулся Фабиан. — Разговор с умным человеком. Он посоветовал посмотреть на творчество с новой стороны, сменить фокус группы и начать работать с профессионалами. Мы, рокеры, знаете, обычно шлём на хрен всех, кто хочет нам что-то посоветовать, но в этот раз всё было по-другому. Меня будто отец посадил перед собой и показал очевидные вещи. Внутри шевельнулось, и я заразил идеей парней.
— Как вам изменения, парни? — обратился ведущий к группе.
— Одобряем, — буркнул Джонни, не поднимая глаз на камеру.
— Охрененно, если честно, — новый солист манерно убрал с глаз свисающую чёлку. — Иногда даже рокерам надо слушать умных людей.
— Ну, ребят, это действительно круто! Давайте поаплодируем вдохновителю «Catarsi», — одобрительно закивал ведущий.
Зал взорвался аплодисментами, а Фабиан крикнул:
— Спасибо, мистер Конти! Вы крутой чувак!
Восклицание бывшего друга ударило в солнечное сплетение. Разбитый мир прошлого, царапая нутро, собрался из осколков в кривое зеркало, и в нём отобразилась уродливая картинка настоящего. Рик подошёл к телевизору, всё ещё отображавшему счастливые физиономии новоявленных звёзд.
— Отец, говоришь? — зло процедил он. — Да… ты больше подходишь на роль сына, мразь.
Он снёс телевизор ударом ботинка. Тонкая панель завалилась назад и пошла рябью. Рик не остановился. Разломал тумбу, отшвырнул подставку с цветами, сорвал с окна шторы. Он разрушал всё, что видел, но хотел уничтожить себя. Финальным аккордом стал низкий журнальный столик из, казалось бы, прочного стекла. Бронзовый бюст какого-то мыслителя разбил его вдребезги, и Рик позволил себе закричать. Его крик, короткий и полный боли и разочарования, отразился от стен и ударил в грудь. Рик пошатнулся и замер…
После разгрома наступила тишина, как наступает она после девятибалльного шторма. И в этой тишине слишком отчётливо раздались лёгкие шаги. Рик стиснул зубы и зажмурился. Если Анджела всё же решила сунуть сюда свой нос, будет сложно играть в хорошего парня. Сегодня это в принципе невозможно.
— Я же просил тебя, — утробно зарычал он. — Ты глухая? Или тупая?!
Он резко обернулся и наткнулся на широко распахнутый взгляд серых глаз. Мария замерла на входе, не смея шелохнуться. Испугалась. Дерьмо. Извиняться и объяснять что-либо не осталось сил. Все они ушли на то, чтобы превратить замок принцессы, в котором его заточил злой колдун, в руины. Рик отвернулся и выдавил:
— Прости. Я не думал, что это ты.
Сзади раздалась пара несмелых шагов.
— Тебе лучше уйти, Мария… правда.
— Что тут произошло? — тихо спросила она.
— Небольшая неприятность, — процедил Рик.
— Поэтому ты разгромил здесь всё?
— Завтра вызову клининг.
— Ты серьёзно? — Мария сделала ещё несколько шагов и остановилась совсем рядом. — Тебе проще снести дом и отстроить его заново.
— Значит, так и поступлю, — Рик начал выходить из себя. — Я же говорю, тебе лучше отсюда свалить.
— И оставить друга в таком состоянии? — маленькая ледяная ладошка легла на спину. — Слушай, Рикардо. Не знаю, что произошло, но это не повод…
— Тебя предавали? — рявкнул он, резко разворачиваясь к Марии лицом. — Предавали?! Ответь!
Она отпрянула. Испугалась? Отлично. Правильная, очень правильная эмоция. Чудовище, сидевшее в нём, лучше обходить стороной и ни при каких обстоятельствах не лезть в душу, особенно прикрываясь гнилым понятием «друг».
— Я… — девушка закусила губу.
— Родители, друзья… ну?
— Нет, — её голос стал тише. — Ты хочешь сказать…
— Когда я был подростком, мать разошлась с отцом и уехала в другую страну. Пока она лечила свои нервы и зависимости, колеся по миру, я корчился в истериках каждую ночь, потому что отказывался принимать новую реальность. На выпускном концерте музыкальной школы отец сказал моему руководителю, что карьера джазового гитариста не для меня. Что я выбрал, мать его, сраный офис в его долбаной компании! Я хотел стать музыкантом, Мари. Настоящим музыкантом, а не паршивым, никому не нужным рокером, которому на сцену прилетают трусы визжащих девиц! И самое, мать его, противное, что он не сказал мне правду в лицо, но за спиной поставил крест на всём, во что я верил, — Рик снова закрыл глаза. — До приезда сюда я узнал, что мой друг детства конченый кусок дерьма, а сегодня… что те, ради кого я сейчас нахожусь здесь, просто взяли мои тексты, мою музыку и, сменив название группы, во всю выступают на телевидении. Хрен бы с ним, но они могли выбрать какую угодно песню, а выбрали «Лети», потому что она была нашей визиткой. Но это была моя песня… слишком личная и только МОЯ…