Время неумолимо приближало вечер. Дождь прекратился. Ветер разогнал тяжёлые тучи, и теперь можно было наблюдать, как предзакатное солнце окрашивает крыши и стены домов в густой оранжево-жёлтый цвет.
Телефон напомнил о себе лёгкой вибрацией. Несколько минут Мария ещё изучала взглядом пространство, а потом всё же разблокировала экран. В сообщении с незнакомого номера был адрес. Тот самый, который она не собиралась узнавать и по которому не планировала идти, но почему-то пошла, не переставая ругать себя.
— Сейчас придёшь, а там эта стерва, и что ты скажешь? — бубнила Мария, перебегая улицу. — Ой, простите-извините, я тут мимо проходила, тетрадки руки жгли. Нет ли у вас водички?
Она резко остановилась и крутанулась вокруг себя, но после заминки продолжила путь.
— С другой стороны… С чего бы это мне её бояться? И вообще… Что я теряю? Ну посмотрю в его наглое лицо и окончательно закрою для себя вопрос дружбы с Риком Конти, — она чуть не снесла боевым настроем прогуливавшуюся пожилую пару. — Ненавижу подвешенное состояние… ненавижу Рикардо Конти!
У дома мажора запал схлопнулся. Какое-то время она просто стояла, прислонившись к стене, но в итоге отлепилась от шершавого камня и юркнула в подъезд вслед за одним из жильцов.
На стук никто не ответил. Звонок не сработал. Постояв в нерешительности у закрытой двери, Мария решила, что Рика нет дома, и повернула к выходу, но в тот момент, когда нога зависла над ступенькой, внутри помещения раздался звон бьющегося стекла и громкие ругательства. После всё стихло. Она вздрогнула и всё же взялась за ручку. Удивительно, но дверь поддалась, впуская Марию в тревожную тишину.
Шаг. Ещё шаг. Сердце разогналось до запредельных скоростей и чуть не разорвалось от раздавшегося в этой тишине голоса:
— Я же просил тебя, — утробно зарычал Рик. — Ты глухая? Или тупая?!
___________________________________
[1] Scarabeo («жук») — итальянский аналог игры «эрудит», где участники соревнуются в создании слов из букв на игровом поле.
Глава 20
Утро встретило прострелами в висках. Кое-как добравшись до ванной, Рик плеснул в лицо ледяной водой и зажмурился. Под глазами расплывались разноцветные кляксы.
— Дерьмо…
Он поплёлся на кухню, щёлкнул кнопкой кофемашины и, опершись на мраморную стойку, устало прикрыл глаза. Похмелье — отвратный кэшбек весёлых загулов — никогда не было частым гостем в его жизни, но обычно такого состояния хватало на долгий период абсолютной трезвости.
Когда на телефон прилетело сообщение от Анджелы, в котором она выражала недовольство тем, что её не пригласили на весёлую тусовку, и намекала, что этот вечер «принадлежит» только ей, Рик поморщился как от зубной боли. Какая-то бесконечная «свободная связь». И как влип? Какого хрена?
«Слушай, Эндж, тебя слишком много в моей жизни. Мы договаривались. Завязывай», — напечатал он и на время заблокировал контакт. Пусть остынет и придёт в себя.
Выкурив пару сигарет и выпив кофе, Рик наконец ощутил в себе силы жить этот день. Он быстро привёл себя в порядок и собрался, но, посмотрев на время, решил немного потупить перед телевизором. Каналы замелькали на экране бесконечной чередой, пока звук знакомой мелодии не резанул по ушам:
Ты заставила меня забыть о том, что жизнь
Беспросветной ночью тянется во тьме.
Поцелуи и слова, что ты сказала мне… Так просто… Так просто…
Лети навстречу ветру, лети,
Гори ярче сверхновой…
Рик щёлкнул пультом, заглушая звук телевизора. Картинка продолжала жить в мёртвой тишине. Его текст, его музыка, его музыканты… все, кроме Вито, который, по словам Джонни, свалил в Америку… Хоть что-то было правдой. Песню исполнял какой-то парень с накрашенными глазами и ногтями. Охренеть…
Словно в трансе, Рик снова прошёл на кухню и, достав из винного ящика бутылку тёмного рома, сделал пару больших глотков. Горло обожгло сладкой горечью. Как в тему…
Он вернулся в комнату, когда группа закончила выступление и уселась на диванчик рядом с ведущим утреннего шоу. На нём уже сидел довольный Фабиан. Повинуясь какому-то необъяснимому порыву, Рик снова включил звук.
— Итак, ребята… Это невероятно! — начал ведущий. — Стремительный успех. Как вам?
— Мы тоже в шоке, если честно, — естественно, взял слово Фабиан. — Путь группы не был настолько стремительным, конечно…
— Были трудности?
— Не без того. Мы вроде и существовали, писали песни и музыку, выступали и вели соцсети, но всегда вроде как со дна.