– Прости, – с сожалением произнесла я.
– Да мне-то всё равно, – пожал он плечами. – Это твой выбор. Остаться там в темноте, пока мана не истощится.
– Я попробую ещё раз.
У меня не было идей. Я ведь слышала ветер, слышала, как он играет с листьями. Неужели этого мало? Неужели я действительно никогда не выберусь оттуда? Почему именно мне досталась эта сила?
Я не знала ответов. И Буран вряд ли станет ими делиться. Но знала одно — умирать самой и смотреть, как умирает другой человек, я не собиралась.
Голова опустела, тело вдруг стало лёгким. И тогда я услышала лёгкий, едва различимый шёпот. Ветер говорил не со мной, но я слышала, как он скорбно рассуждал о людях и драконах. Шелест сотен разных голосов заполнял голову. Я вдруг поняла, что и мана моя становилась сильнее.
И в тот самый миг, когда тысячи голосов ветра наконец слились в один чистый, звонкий хор, я почувствовала, как внутри меня что-то рвётся и одновременно собирается заново. Мана вспыхнула ослепительной, живой силой, пронизывая тело от кончиков пальцев до самого сердца. Я больше не была испуганной полукровкой, заваленной под обломками. Я была Графиней Чешуи — наследницей ветра и бури. И теперь я точно знала: мы выберемся. Любой ценой.
Глава 20. Этторе Феранти
Грохот.
Он доносился откуда-то сверху, пробиваясь сквозь ватную тишину, в которой я плавала, кажется, целую вечность. Я пыталась разлепить веки, но ресницы слиплись от засохшей крови и пыли. Тело слушалось плохо. Руки онемели. Но я все еще чувствовала ее. Угасающий поток маны держал меня в сознании.
– Селена! – голос Дамиана, глухой и далекий, прорвался сквозь каменную тишину искаженным, почти звериным рыком. – Селена!
Я все-таки разлепила глаза. В пустом кармане уже было темно. Кристалл погас. Я не знала, что с господином Мано. Не слышала его дыхания, только этот грохот и голос наследного принца.
Попыталась ответить, но из горла вырвался лишь сиплый стон и кашель. Воздух вокруг медленно накалялся. Откуда-то сверху показался слабый просвет, в котором вихрем закружилась мелкая пыль. С трудом повернула голову в поиске господина Мано. Он лежал на боку, без сознания, без движения. Я не могла понять, дышит ли он еще. Поднялась на дрожащих руках, подползая ближе, проверяя пульс. Живой. Слабый, но живой.
– Селена! – снова позвал принц, и его голос дрожал то ли от ярости, то ли от страха.
Плита над моей головой дрогнула. Мелкая крошка посыпалась вниз. Я инстинктивно закрыла господина Мано собой. Не видела, но чувствовала, как остатки маны устремились вверх, сплетаясь с вихрем из пыли в плотный, дрожащий купол над нами, защищая от крошки. Как росла эта сила. Ветер больше не был чем-то далеким, бестелесным. Он стал мной. Я заставила купол расти. Расширить ту небольшую брешь, что уже успела образоваться в плите.
Камни, откалываясь, катились в стороны. В дыру хлынуло больше света – ослепительного, режущего глаза, привычные к мраку, – запах дыма, металла и свежей крови.
Я посмотрела наверх и увидела лицо Дамиана. Он был весь перепачкан сажей. С сорванных ногтей капала кровь. Он рухнул на колени у края, тяжело дыша. Его взгляд метнулся ко мне: от залитого кровью лба к рукам, что вцепились в раненого господина Мано, словно в единственный доступный якорь реальности.
– Жива, – выдохнул Дамиан, и в этом одном слове было столько отчаянного облегчения, что у меня на миг перехватило дыхание. – Живая… Святой Файрох.
– Лорд Дамиан, – мой голос прозвучал хрипло, надтреснуто, но до отвращения бесцветно.
Он на миг вздрогнул. Я знала, что он мог увидеть. Мой взгляд изменился. Мои глаза изменились. В них плясал ветер. Живой, первозданный, тот самый, что едва не разорвал меня изнутри, но который я смогла приручить.
– Наследный принц, – все так же спокойно произнесла я. – Господин Мано ранен. У него пробито бедро и большая потеря крови. Если мы его не вытащим, он умрет.
Дамиан моргнул. Вновь перевел взгляд на Анжело и позвал людей спуститься.
Я осторожно ослабила поток маны, позволив куполу опасть мягким бризом. Пыль взметнулась и осела вокруг нас. Почти сразу спустили веревки, и несколько людей оказались внизу.
Дамиан опустился следом, помогая мне подняться. Он крепко держал меня за плечи, пока Мано делали перевязку, грузили на носилки и поднимали наверх.
Я чувствовала, как он дрожит. Как его дыхание сбивается. Его тело было прохладней, чем обычно.
– Ваша Светлость… – начал один из спасателей, но наследный принц махнул на него рукой, отсылая подальше.
Мужчина поклонился и оставил нас наедине друг с другом. Только тогда Дамиан притянул меня к себе и крепко обнял, зарываясь носом в волосы. Я замерла. Тело словно одеревенело. Мышцы напряглись с такой силой, что стало больно. В этот момент я словно стала для него единственной точкой опоры в этом рушащемся мире.
– Я думал, что потерял тебя, – прошептал он.
Его горячее дыхание обожгло кожу. И словно разморозило меня. Я почувствовала, как глаза увлажнились, в носу защипало. Липкий страх запоздало стянул сердце, и я вцепилась в грязную рубашку принца, сорвавшись на тихий, нервный плач. Дамиан чуть отстранился. Его ладонь легла мне на затылок, зарываясь в спутанные волосы пальцами, и притянул к груди.
– Тише, тише. Ты хорошо держалась, – шептал он успокаивающе. И впервые за все время я не чувствовала давление рядом с ним. Только безопасность.