***
Наши дни. Арена
Я укусила его за нижнюю губу. Дамиан дёрнулся, но отстранился. На том месте выступила капелька крови. Он коснулся пальцем ранки. Довольно хмыкнул, но больше не полез. Я же демонстративно вытерла губы тыльной стороной ладони. Что его только позабавило.
Его глаза вновь вернули себе чуть сероватый оттенок дона Фабио. А температура тела немного снизилась.
– Даже жаль, что это произошло… сейчас, – хрипло произнёс он.
Я не ответила.
Зато с трибун донеслись шаги. К нам заглянул молодой парнишка. С ореолом светлых кудрявых волос он был похож на ангела, спустившегося с небес, чтобы спасти меня от наглого дракона. У него были белые ресницы, светло-лиловые глаза. И в целом он был бледен. Но одет в дорогие ткани — значит, не помощник и не рабочий арены.
– Я не помешал? Вижу, вы тут неплохо проводите время. – Он ловко спустился к нам и отряхнул брюки. – Меня зовут Анжело Мано. И у меня к вам крайне интересное предложение.
Глава 5. Цена зрелища
– У меня к вам есть предложение, – проговорил парень.
Я напряглась, услышав его имя, и перевела взгляд на Дамиана. Но тот лишь в последний раз облизнул губы и выглядел весьма расслабленным.
– Я слышал, – продолжил Анжело, – как некая прекрасная синьорина поставила баснословную сумму, намереваясь выйти на арену против самого свирепого дракона, что у нас есть.
– Это не обсуждается, – отрезал Дамиан. – Синьорина перепила вина и не отдавала отчёта своим словам.
Брови принца сдвинулись к переносице, выдавая крайнюю степень раздражения. Любой другой человек давно бы понял, что связываться с Дамианом сейчас не стоит. Вот только проблема в том, что наследный принц всё ещё находился под действием зелья. И на Анжело его суровый вид должного эффекта не произвёл.
Парень дёрнул головой, поправляя лезущую на глаза чёлку. Он явно старался произвести максимально дружелюбное впечатление и расположить нас к себе.
– Понимаю ваше намерение защитить спутницу, – начал он. – И не в моих принципах заставлять столь чарующее создание добровольно идти в пасть дикого зверя, но не мне вам объяснять, дон Нери, как людям нравятся безумные поступки.
Наследный принц лишь усмехнулся.
– Да, вы правы. Люди поставили деньги, чтобы посмотреть шоу. Они будут весьма разочарованы, не получив того, что хотели.
– Мы с вами понимаем, что для многих здесь эти суммы — лишь капля в море, – покачал головой Анжело как-то неодобрительно. – Они готовы тратить суммы размером с месячную зарплату горничной на сущие пустяки. В этом их суть.
– Давайте без морализаторства, – поморщился Дамиан. Кажется, его задели слова Анжело.
Наследный принц скрестил руки на груди, отстукивая пальцами рваный ритм. У нас не было условного сигнала, но, вероятно, он пытался о чём-то меня предупредить. И судя по его грозному виду, это предупреждение гласило примерно следующее: «молчи». И я собиралась на этот раз его послушаться.
Анжело поднял перед собой руки раскрытыми ладонями вперёд, показывая, что не намерен доставлять неудобства.
– Конечно, конечно. Поймите, дон Нери, я лишь хочу, чтобы каждый, кто присутствовал в этот день на арене, остался в хорошем настроении и только с положительным впечатлением покинул её пределы. А потому давайте поможем друг другу, дон Нери.
– И какая же выгода ждёт меня? – поинтересовался Дамиан со снисходительной улыбкой.
На лице Анжело отразилось искреннее изумление.
– Разве вы не хотите возобновить сотрудничество с графиней? Я понимаю, у вас произошло некое недопонимание при прошлой встрече. Вы даже прекратили посещать арены. Я искренне рад увидеть вас снова.
Судя по тому, как Дамиан прекратил постукивать пальцами, он слышал об этом впервые. Видимо, Фабио скрыл от него данный факт. Однако внешне принц ничем не выдал своего замешательства и даже в какой-то степени заинтересовался.
– Я могу организовать вам встречу, – продолжил Анжело. – Мне жаль было слышать от контессы, что вы больше не поставляете нам драконов. Ваши экземпляры поистине уникальны.
– И кто же поставляет вам драконов сейчас?
– Не могу сказать, дон Нери. Сейчас контесса сама выезжает на сделки, а я слежу за всеми аренами сразу. Неблагодарное это дело, скажу я вам, – с безысходностью в голосе пожаловался он.