— Она захочет проводить нас в медовый месяц как полагается. Поскольку мой отец не может… — Он замолкает, и мы смотрим друг на друга.
— Нет. — Меня начинает тошнить. Я не хочу этого слышать. Я не хочу этого принимать.
— Я должен стать королем, моя принцесса, иначе у тебя будут проблемы. — Рюрик хмурится, все еще сидя верхом на мне, его колени впиваются в матрас, член туго натянут под бриджами. Теперь я понимаю, почему он его привязывает. Он занял все свободное пространство в штанине. — Мой отец уже отметил твою планету как нашу следующую заправочную станцию.
— Прошу прощения? — давлюсь я, и Рюрик лишь мягко качает головой, словно знает, что я запаникую из-за этого. Почему он ждал до самого окончания звездного прыжка, чтобы рассказать мне, я не знаю. Я все еще не до конца пришла в себя.
— Поскольку ты моя пара, и поскольку мы первые спарились среди моих братьев, это означает, что ты Имперская Принцесса. Имперская Принцесса не может быть одновременно членом королевской семьи и находящимся под угрозой исчезновения, охраняемым видом.
— Что ты хочешь этим сказать? — Слова с трудом вырываются из горла. Я понимаю. Я понимаю. Я просто… не хочу этого понимать.
— Земля находится под защитой моего отца только до тех пор, пока мы не прибудем туда. Затем он использует наше неизбежное восшествие на престол как предлог, чтобы поглотить твою планету. Ее энергия будет питать наше правление на протяжении всей нашей естественной жизни. — Корематы Рюрика сворачиваются обратно в него, и напряжение его члена спадает. Теперь он хмурится, глядя на меня с извинением. — Он думает, что у меня не хватит смелости дозаправиться после того, как я приму власть, что я позволю своей мягкосердечности погубить весь мой народ.
Никто из нас не произносит вслух, что, возможно, так было бы лучше. Рюрик знает не хуже меня, что… Весталис — это паразиты. Не из-за их связи с парами. А потому, что у них нет планеты, они путешествуют на корабле размером с планету и используют его возможности для запугивания и контроля других.
Он прав: он должен стать королем.
Слезы подступают к горлу, когда я тянусь, чтобы вцепиться в его руки. Он стоически сидит, пока я царапаю его кожу, вонзая ногти в его бледную плоть.
— Что мы будем делать? — шепчу я, все еще не желая облекать это в слова. Рюрик снова наклоняется и целует меня в лоб.
— Я должен стать королем, — повторяет он, его губы на моей коже. — Акт восхождения запрет меня в этом тронном зале. — Он делает паузу, и из меня вырывается всхлип, когда я прижимаю его к себе. — Это жалкое, ужасное существование. — Я держу его так крепко, что ему должно быть больно, но он не останавливает меня и не пытается отстраниться. — Как ты думаешь, почему мои родители так отчаянно хотят избавиться от него? — Он сухо смеется над правдивостью этих слов. — Я не обреку тебя на это, моя принцесса. — Затем он отстраняется и умоляюще смотрит на меня. — Ты будешь исследовать звезды, — добавляет он, но я отталкиваю его и выползаю из-под него, одетая в испачканное красным белое платье, и сверкаю глазами, как кинжалами.
Рюрик остается на кровати.
— Прекрати, — шиплю я сквозь стиснутые зубы. — Это не смешно. Это как та шутка с кометой, которой ты меня дразнил? Комната без гравитации?
Он просто смотрит на меня.
— У тебя будет твоя великая любовь, — его голос срывается на этих словах, — и тебе нужно будет только приходить и кормить меня. Я буду защищать тебя властью Императорского Двора и всей мощью Ноктуиды. Я посвящу свою жизнь тому, чтобы ты была счастлива и в безопасности.
— Заткнись. — У меня возникает искушение закрыть уши руками, чтобы не слышать эту чушь.
Рюрик отворачивается от меня, смотрит в окно на красивую сине-зелено-коричневую планету, которая как-то странно похожа на Землю. Но это не она. Очертания континентов совершенно другие.
— Тебе нужно будет только приходить в тронный зал, чтобы кормить меня. — Он встает с кровати, берет свою куртку и снова надевает ее. Я держусь от него подальше, подальше от его феромонов и его дерьма.
— Я не позволю тебе этого сделать, — говорю я ему. Я серьезно. Мы теперь пара. Я не допущу этого дерьма. — Это чушь, Рюрик. Ты это знаешь. Я это знаю. Давай, чувак, придумай что-нибудь получше.
Он мягко улыбается, но не смотрит на меня, пока застегивается.
— Как мне спасти твою планету, если я не могу выбрать другую, чтобы этот голодный корабль сожрал ее? Не говоря уже о том, чтобы отправить тебя на Землю в гости. — Он поднимает взгляд, все еще улыбаясь. Это очень грустная, блядь, улыбка. — Как мне убедиться, что ты сможешь быть со своим партнером Асписом, если любой другой правитель приказал бы убить тебя за прелюбодеяние? Как мне очистить Джунгрюк от работорговцев и браконьеров? Как мне спасти людей, которые страдают по всей Ноктуиде? — Он ждет моего ответа.
Я сверлю его взглядом.
— Я буду защищать тебя. — Мой голос звучит твердо. Плоско. — Должен быть выход из этого, бьюсь об заклад.
Рюрик со вздохом смотрит в сторону двери нашей спальни.
— Все, о чем я прошу, это чтобы ты приходила ко мне и рассказывала о своих приключениях. — Он смеется тихо, с грустью. — О людях, которых ты встретила, и о том, что ты сделала.
Рюрик подходит к двери, и она открывается перед ним.
Я отворачиваюсь от него и иду в ванную, чтобы привести себя в порядок. Извращенность Весталис… я имею в виду, приличия Весталис могут диктовать мне носить испачканное спермой платье, но тело-то я могу помыть, верно?
Я включаю воду в своем вечно-горячем душе с видом на приближающуюся планету. Я тру кожу с яростью отчаянной решимости.
Прошлой ночью, когда я пообещала Рюрику, что спасу его?