Рюрик хитро улыбается, но так и не отводит взгляда. Внезапно он подается вперед, вторгаясь своей твердостью между моими бедрами. Он хватает меня за подбородок и заглядывает мне в глаза.
— Принцесса, я не мотылек.
Мое сердце останавливается.
Мир останавливается.
Все замирает, леденеет и замолкает.
А потом моя душа с криком и воплями вырывается сквозь мои приоткрытые губы.
Вот каково это — умирать.
Я отчетливо вспоминаю теперь остроту зубов самки Асписа, судорогу ее глотки, влагу ее желудка. Кровь повсюду. Жар. Когда это случилось, я думала о маме и сестрах.
В этот раз я думаю об Абраксасе, о том, как он показал мне, каково это — быть свободной, обо всем, чему я научилась о выборе и честности. Я думаю о Рюрике, о его терпении и… о выборе, который он мне тоже дал. Ведь он мог заставить меня влюбиться в него, когда бы ни пожелал; я бы не смогла сопротивляться. Он этого не сделал, он позволил мне выбирать.
Затем перед глазами встает смеющееся лицо Джейн, и я задаюсь вопросом, не останется ли она в итоге с этим парнем, Капитаном Киддом. Интересно, откуда они с Офицером Хитом знают друг друга. За те три секунды, что я видела их вместе, от них исходили довольно сильные вибрации броманса. Как там Хит назвал своего друга? Ах да: парень DTF. Надо было припомнить ему это в лицо.
Офицер Хит.
Я не знаю, почему я думаю о нем. Он незнакомец, с которым я провела в общей сложности, типа, часа два. Мой разум вызывает образ его обнаженного тела, его члена, который был в моей, блядь, руке — который был между моих складок, — его острой ухмылки и сексуальной ковбойской шляпы.
Все это для того, чтобы отвлечь меня от того, что происходит на самом деле.
Звездный прыжок.
Мне казалось, я кричала, когда началось это чувство, будто меня разрывает пополам. Мою душу вырывают из меня. Кто бы не закричал? Но я отстраненно понимаю, что вообще не издаю ни звука. У меня нет доступа к своему телу, так что я заперта внутри собственной головы.
Это определенно то, на что похожа смерть.
Я все жду, когда это закончится, но этого не происходит. Это продолжается, и продолжается, и продолжается.
А затем меня с силой вбрасывает обратно в мое тело, и Рюрик оказывается между моих ног.
Я давлюсь судорожным всхлипом, когда его руки обхватывают мое лицо, и он осыпает меня поцелуями. Целует мои слезы, пока я тяжело дышу. Целует мои щеки. Целует мой лоб. Целует мою шею.
— Что… — Больше ничего не выходит.
Корабль вокруг нас снова оживает, возвращаются фоновые шумы, вспыхивает свет.
— Вот почему наш народ говорит об этом только с благоговейным шепотом, моя принцесса. — Рюрик прижимается губами к моему лбу и замирает, просто дыша. — Теперь ты согласна, что термин «звездный прыжок» — чертовски глупый способ назвать ощущение истинной смерти?
— Мне казалось, что я в десяти секундах от перерождения, — бормочу я, а затем отключаю мысли, потому что больше не хочу об этом думать. Все кончено. Я здесь. Я чувствую себя ватной, вялой и дезориентированной, но я здесь. — Может, мне нужны корематы, чтобы расслабиться? — дразню я.
Он не воспринимает это как шутку.
Рюрик садится и использует прорези в своей куртке, чтобы снять ее. Ярко-красные корематы быстро разворачиваются, и он взмахивает крыльями, разнося свои феромоны по комнате. Я делаю глубокий вдох, и его запах оседает в моих легких, успокаивая меня.
Я растекаюсь по кровати.
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — шепчу я, когда он завладевает моим ртом, целуя меня и размазывая горячие, липкие феромоны по моему языку.
— Если бы только. — Рюрик прижимается своим лбом к моему, а затем садится обратно, лишая меня своего тепла. — Моя мать будет ждать нас в своей гостиной.
— У многоножки есть гостиная? — выпаливаю я, прежде чем успеваю подумать. Я только что оскорбила мать своего нового мужа. Не лучшее начало для нашего брака. Рюрика это, похоже, не беспокоит. Он знает, как я боюсь его матери с того самого момента, как он нас познакомил. — Разве мы только что не виделись с ней?