Для мотылька в, казалось бы, бесконечной ночи трудно узнать, есть ли там еще кто-то, похожий на него. Поэтому он делает все возможное, чтобы найти кого-то, разворачивая эти придатки и покрывая листья и цветы ароматическим следом, который обещает пару, если только самка пойдет по нему. Если ей нравится его запах, она это делает, и они находят друг друга. Даже в таком огромном мире, каким он может иногда казаться одиноким, они находят партнера.
А мы с Рюриком, словно прошли сквозь пространство и время по той же причине.
Он кладет руку мне под задницу и снова притягивает к себе.
— Это будет продолжаться много часов, — тихо говорит он мне, и я сглатываю одновременно нервозность и возбуждение. — Я буду трахать тебя часами. Как только мое тело полностью опустошится, мы сможем разделиться. Но не раньше. — Он целует меня в щеку, в челюсть, в шею. Ласкает языком рану, которую оставил зубами.
Кровавое кружево распускается в моем теле, захватывая каждую его клеточку.
Жестче. Быстрее. Еще.
Сначала я понятия не имею, чьи это мысли — его или мои, но потом понимаю, что они принадлежат нам обоим.
Он трахает жестче, вбивая меня в матрас, мои соски трутся о его мускулистое тело. Я тянусь и хватаю еще одну из его коремат, и феромоны проносятся по мне, как наркотик. Я позволяю им это. Я позволяю им довести меня до оргазма еще раз, кончая на члене Рюрика, пока он вцепляется в кровать своими несколькими пальцами с острыми ногтями.
— Да, моя принцесса, — выдыхает он, восхитительно умудряясь сдерживать свой собственный оргазм, пока мой трепещет, сжимает и доит его. — Еще.
Он не дает мне много времени на восстановление, дико вдалбливаясь в меня, в комнате тихо, если не считать его и моего прерывистого дыхания и влажного трения наших тазов. И все. Больше ничего. Он выдыхает мне в волосы, шевеля их. В прикосновении его рук есть нежность, которой нет в движениях его бедер. Одна его сторона — романтичная и нежная, в то время как другая — нуждающаяся и низменная.
Он вдалбливается в мой жар, пока я провожу ногтями по его спине, пуская кровь. Ему это нравится, он толкается жестче, глубже. Снова кончает, пока его зажимы отчаянно прижимают меня к нему.
— Останься со мной, — шепчу я, и каким-то образом он уже снова в движении, и он груб, и он пытается поцеловать меня, пока его тело трахает меня. Я вижу, какую свою половину он контролирует прямо сейчас. Мягкость его губ, нежность его дыхания. Но не его член. Им он двигает свирепо и неровно, и та боль в пояснице возвращается. Грубо, так грубо. Хорошо, так хорошо. И то и другое одновременно.
Что бы ни происходило сейчас внутри меня, что бы ни происходило между нами, это так же странно, как отметины Абраксаса внутри меня. Свечусь ли я сейчас? Волнует ли это Рюрика? Сомневаюсь. Потому что меня это не волнует. Меня не волнует ничего, кроме того, чтобы поймать его взгляд и посмотреть ему в глаза, наконец-то почувствовав всю полноту нашей связи.
До этого момента у нас ничего не было.
Это только начало.
— Медленнее, медленнее, медленнее, — говорю я ему, тяжело сглатывая.
— Да, моя принцесса. — Ему удается замедлиться, но тогда его толчки становятся в два раза мощнее. Почему-то глубже. Погружая его до самого основания. Теперь, когда мое тело больше привыкает к нему, я чувствую его яички внутри себя, эти две твердые круглые формы по обе стороны от его члена. Это самое странное ощущение, словно он расширяется, заполняя каждую мою частичку.
Мех у основания его члена дразнит мои складки, мою задницу, шелковисто трется о мою кожу. А гребень на его нижней стороне? Он скребет и разжигает, как кочерга в горячих углях. Этого почти слишком много, поэтому я извиваюсь от него, пока он безжалостно вспахивает мои и без того распухшие внутренности.
— Рюрик… — Я не думаю, что у меня есть энергия или силы сказать что-то еще, и он это знает.
Он жадно втрахивает меня в матрас, снова и снова. Его оргазм. Мой. Его. Его. Наш. Его. Мой.
Я тяжело дышу и толкаю его в плечи, но на этот раз он не хватает меня своими зажимами. Он позволяет мне бороться с ним, а затем ждет, пока я не успокоюсь и не расслаблюсь, поглаживая мою руку пальцами.
— Ты в порядке, моя принцесса? — спрашивает он меня, и я киваю. Не могу сейчас говорить. Язык распух от поцелуев. Кровавое кружево внутри моей шеи задерживается и дразнит измотанные очертания моей души. Киска мерцает от жара и удовольствия, сытая, но отчаянная, готовая закончить, но почему-то не находящая в себе сил остановиться. Я, покрытая потом, с набухшими сосками.
Я кладу руку Рюрика на свою грудь, и мы оба стонем. Он жестко разминает плоть, по-собственнически, как будто владеет мной. Что нормально. Я владею им, а он владеет мной. Это контракт, который мы только что заключили вместе.
Раздается звук, странное шуршание, и Рюрик замирает, плотнее прижимая крылья к бокам.
— Ваше Высочество, — бормочет самец Весталис, ставя поднос рядом с нашей кроватью. Он оставляет его прямо на полу, кланяется и отворачивается.
Мы с Рюриком смотрим вниз и видим пару влажных полотенец, бутылку, кажется, с лосьоном, немного еды и питья, а также полотенце для вытирания.
Хм.
С подавленным смешком Рюрик оглядывается через плечо и ждет, пока слуга уйдет.
— Что это было? — шепчу я, мое тело все еще обвивает его. Когда я двигаюсь, как будто пытаюсь разделиться, его зажимы сами по себе тянут меня назад, и я чувствую это странное ощущение, словно на конце его члена висит абордажный крюк, который цепляется за мои яичники. Я понятия не имею, что происходит, но это именно так и ощущается.
Я заставляю себя расслабиться, когда он снова поворачивается ко мне.