— Я не хочу, чтобы все видели меня голой, — шепчу я, и Рюрик одаривает меня самой красивой хмуростью, прежде чем скривить край губы в усмешке. Его гнев направлен не на меня. Он злится за меня, и я нахожу жар этого гнева опьяняющим. Он оборачивает меня своими белыми крыльями, заполняя стеклянное пространство и скрывая меня от посторонних глаз.
— Да, моя принцесса. — Рюрик берет мои руки в свои и целует костяшки пальцев, пока мы продолжаем подниматься, все выше и выше. Платформа движется медленно, намеренно медленно, и я знаю, что мотыльки снимают нас прямо снаружи, но теперь мне хорошо. Когда он отпускает меня и начинает освобождаться от своей одежды, я чувствую себя все лучше, и лучше, и лучше.
Я так сильно дрожу, так сильно хочу. Хочу его так сильно.
Рюрик использует удобные прорези в своем кителе, чтобы скинуть его, не потревожив крылья. Он оставляет их там, где они есть, укрывая нас, а затем скидывает сапоги вместе со штанами. Когда он выпрямляется, он абсолютно голый. Когда он дотрагивается пальцем до моего платья, оно спадает на пол и возвращается к своему истинному состоянию: к крови.
Мы практически стоим в луже из нее. Это длится недолго. Она впитывается — Рюриком, я могу сказать — и затем исчезает. Становится сухо. Платья нет. Он просто… он это сделал.
— Кто ты такой? — спрашиваю я, но имею в виду не только его. Я имею в виду Весталис в целом. Они такие странные.
— Твоя пара, — легко отвечает он, а затем улыбается мне, и это делает именно то, для чего предназначена его биология. Это заставляет меня чувствовать себя лучше. Он кажется человеком. Я чувствую себя в безопасности.
А затем я смотрю вниз и понимаю, насколько все это иллюзорно.
Он не человек, и у него есть член, чтобы это доказать. Те красные спирали на его члене разворачиваются, а затем изгибаются в форме зажимов на его бедрах. Кроваво-красные. С черными шипами на обоих концах. Он делает шаг вперед и хватает меня ими, притягивая мое тело к своему. Я думала, шипы будут причинять боль. Но это не так. Зато они определенно впиваются в мою кожу. Заставляют меня кровоточить.
— Сначала будет быстро, но это решит проблему с нашими зрителями. — Он наклоняется и лижет мне шею, и мои колени снова превращаются в жидкость. Неважно. Если бы я упала, он мог бы удержать меня только усилием своих зажимов. Я чувствую их силу.
Платформа останавливается, когда Рюрик дразнит меня зубами, проводя острыми кончиками по моей коже, не прокусывая ее. Я хочу, чтобы он это сделал. О Боже. Так сильно. Я поднимаю руки, пытаясь притянуть его голову к себе, но он заставляет меня пятиться задом в комнату. Это не так неловко, как я могла бы подумать. Всего четыре шага, и я натыкаюсь на край кровати. Рюрик ловит меня, обняв за талию, и опускает меня, ползя вперед по мере того, как это делает, так что мы оказываемся в центре идеально круглой кровати. Белое белье. Красные подушки.
Комната, в которой мы находимся, имеет форму стеклянного колпака. Все стены и потолок — сплошное стекло. Кажется, что мы парим на платформе посреди космоса. У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю вверх, поверх лица Рюрика. Море мотыльков-дронов оседает на внешнем стекле волной, их лапки создают мягкий шелестящий звук.
Этот секс — это… типа, важное событие. И я бы хотела, чтобы это было не так. Я бы хотела, чтобы мы были одни в частном пространстве, чтобы никто не знал, занимались ли мы сексом и когда, если бы мы сами не решили им рассказать.
— Я не хочу, чтобы они смотрели, — выдыхаю я, зная, что прошу о многом.
Рюрик смотрит на меня сверху вниз, его лицо горит.
— Да, моя принцесса.
Он вбивает в меня бедра, и я вскрикиваю. Я бы хотела этого не делать. Но я кричу. Этот звук эхом разносится вокруг нас, пока я смотрю на наши соединенные тела на стеклянном потолке, наблюдая, как кроваво-красные отметины проступают в отражении на девственно белых крыльях Рюрика. Это выглядит как кружево. Я тоже чувствую это на своей спине: горячий цвет, отпечатывающийся как татуировка.
Парные узоры.
Рюрик сильно кусает меня, и я ахаю, мои бедра выгибаются ему навстречу. Это все, что его зажимы позволяют мне сделать, они фиксируются на моем тазу и крепко держат меня. Мы прижаты друг к другу так плотно, как только можем, и он прав: это больно, но совсем немного. Просто небольшое растяжение, но я знаю, что если я продышусь, то все будет хорошо. Я провожу руками по его гладким плечам и спине, к меху на верхней части его крыльев. А потом я вспоминаю кое-что интересное.
Те красные отметины, которые я видела, когда он был в душе в тот день, те, что у основания его позвоночника — я нахожу их пальцами.
Они набухают под моей рукой, но я почти не замечаю этого поначалу, потому что Рюрик отстраняется и сильно вылизывает рану на моей шее. Кровавое кружево стекает с кровати волной, по стенам, поднимаясь все выше, пока все внутренние поверхности в стеклянной комнате не оказываются покрыты им. Кокон из красного кружева, чтобы защитить нас.
Если я не могу видеть звезды, то я не думаю, что кто-то другой может заглянуть внутрь. Над нами висит красивый кружевной балдахин, создавая впечатление, что мы находимся внутри огромной палатки.
В комнате становится тихо, мы оба поворачиваемся и смотрим друг на друга.
Теперь нам негде прятаться. Все открыто и обнажено.
Рюрик садится, но его зажимы удерживают меня именно там, где они хотят меня видеть. Он использует две руки под моей задницей, чтобы помочь подтянуть меня вместе с ними. Пока я смотрю на него снизу вверх, вокруг его тела распускаются четыре красных отростка, словно я смотрю на ускоренную съемку роста растения. По два отростка с каждой стороны, всего четыре, похожие на красные хвосты. Их покрывают тонкие волоски, создавая впечатление перьев.
Рюрик сидит с этим красным веером между ним и его крыльями, как павлин. Он взъерошивает их сейчас, эти прекрасные крылья, и я снова чувствую этот запах. Его феромоны. Мед, капающий и горячий, скользящий по коже, который слизывают. Сладковато-пряный жар кардамона на языке во время поцелуя. Они бьют в меня с такой силой, что я кончаю. Вот так просто. Меня совершенно сбивает с толку внезапность этого.
Пока я тяжело дышу на спине, потея и находясь на полпути к неконтролируемым слезам, я точно знаю, что Рюрик действительно дал мне выбор в этом деле. Если бы он хотел заставить меня с самого начала, все, что ему нужно было бы сделать, это распустить эти хвосты и обдать меня своими феромонами. И все.
Теперь я бессильна отказать ему в чем-либо.
Он снова опускается на меня, опираясь на ладони по обеим сторонам от нас, и тоже тяжело дышит. Его темные глаза закрыты, окровавленные губы слегка приоткрыты.
— Эта следующая часть тебе не понравится, — он звучит так, словно ему жаль. Я ему верю. Он снова приоткрывает эти великолепные глаза и смотрит на меня. — Это будет больно, моя принцесса. И будут вещи, которые я сделаю и которые я не смогу контролировать. — Его лицо смягчается. — Это биологические функции, которые даже мы не до конца понимаем.