Эти разрушители планет, живущие в космосе, чего-то не понимают? С трудом верится.
А потом накатывает боль.
О, Боже мой.
Мне так больно, что спина выгибается дугой, и я бессознательно пытаюсь вырваться. Эти зажимы смыкаются еще сильнее и снова сталкивают наши тазы вместе. Рюрик утыкается лицом в изгиб моей шеи, целуя меня вместо того, чтобы кусать.
Я обвиваю его руками и пытаюсь продышать эту боль. Со слезами теперь другая история: они текут от боли, а не от удовольствия. Но пока я моргаю, сквозь них, острота боли начинает угасать. В пояснице появляется ноющая боль, похожая на очень сильную менструальную спазму.
Я выдыхаю.
Я знаю, что он делает.
Яйцеклетки. Его ДНК. Прямо как говорил офицер Хит.
Блядь.
Понимание того, что происходит, вызывает во мне две противоположные реакции одновременно. Одна половина меня встревожена, расстроена и обеспокоена — несмотря на заверения Абраксаса — тем, что Рюрик возьмет контроль над любым ребенком, который мог бы быть у меня с моим партнером-драконом. А другая половина меня… впечатлена. Идеальный акт.
Один трах. Все его дети. Как же это… по-мужски с его стороны.
Это биологическая находка для любого вида.
Я выдыхаю и запускаю руку в его волосы, чтобы притянуть его лицо к своему.
— Мне жаль, — снова говорит он мне. И он действительно так думает. Он говорит серьезно, но ему это нравится. Чувственный изгиб уголков его губ, полуприкрытые глаза, то, как он опускает губы к моим волосам и целует меня в макушку. Он держит меня вот так, пока это происходит. Десять минут, может быть. Или пятнадцать.
К тому времени у меня уже все болит по другим причинам. Мои бедра ерзают в зажимах Рюрика, и он издает резкий, удивленный звук.
— Тебе не больно? — спрашивает он, словно ожидал, что эта часть процесса продлится гораздо, гораздо дольше. Он никогда не уточнял, а я забыла спросить. Я ненавижу Аврил.
— Уже нет, — признаюсь я, и тогда он опускается губами к моим. Он намного выше, поэтому ему приходится выгибать спину дугой, крылья накрывают нас, как ткань по обеим сторонам. Я тоже откидываю голову назад, чтобы потянуться навстречу поцелую.
А затем наши губы расстаются, и он смотрит на меня сверху вниз, пока начинает трахать меня. Его зажимы делают всю работу, удерживая меня вплотную к нему, его член скользит в мою распухшую киску и выходит из нее. Она скользкая от нектара, который стекает по моей заднице на идеальные белые простыни под нами.
Они уже в пятнах.
Я упираюсь ладонями в его плоскую грудь, и мне уже даже неважно, что он другой, что у него нет сосков, что он носит мех на шее или у него крылья на спине, или… Моя рука тянется и хватается за один из четырех красных хвостов за его спиной. Я сжимаю его в кулаке и дергаю за тонкие волоски, которые его украшают.
Он опускается ниже и с силой вбивается в меня один раз, дважды, трижды. Он жестко кончает, содрогаясь всем телом, его бедра время от времени толкаются, пока не появляется ощущение, что все, что ему нужно было сделать, чтобы завладеть моими яйцеклетками, уже сделано.
Любой ребенок, который у меня когда-либо родится, будет его ребенком.
Если только Абраксас… Но мне сейчас слишком херово, чтобы думать о нем, поэтому я и не думаю.
— Что это? — шепчу я, поглаживая хвосты Рюрика, пока он поворачивается, чтобы посмотреть мне в лицо. Его тело более или менее распластано на мне сейчас, но мне нравится его тяжесть. Мне нравится, как его крылья накрывают нас, усиливая иллюзию, что это интимный, уютный момент.
В реальности же, я только что протрахала парню путь к королевскому престолу.
Светящаяся киска — есть. Киска, делающая королями — есть.
У меня самые крутые гениталии, не так ли?
— Коремата, — шепчет Рюрик и снова содрогается, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в висок. — Это мои корематы, принцесса.
Я обдумываю это минуту, а затем меня осеняет.
Парень с мотыльками, с которым я встречалась… я имею в виду, не этот парень с мотыльками, а человеческий мужчина, который разводил мотыльков. Он показал мне нечто удивительное. У самцов некоторых видов мотыльков есть части тела, называемые корематами, которые они используют для распространения половых феромонов, чтобы привлекать самок. На Земле. Это происходит на Земле.