— Но если завтра у меня будет свободное время, я посмотрю, что можно сделать. — Хит разворачивается и уходит, его питомец жужжит следом за ним, оставляя за собой след из пузырей. Он насвистывает на ходу. Мелодия обрывается, когда закрывается дверь лифта, и он исчезает.
Я остаюсь наедине с Рюриком.
— Могу я… — начинаю я, но он обрывает меня, подняв в мою сторону ладонь в перчатке.
— Не успел я осмыслить то, что произошло между нами в ванне, как ты заменила это воспоминание другим мужчиной. Я больше не хочу видеть тебя сегодня. — Он с отвращением оглядывается на меня. — Пойдем со мной.
— Тебе нужно поесть? — спрашиваю я его, и он точно знает, что я имею в виду. Но он не отвечает. Он игнорирует меня, даже когда мы в лифте. Даже когда я вжимаюсь в него в диком ужасе от вида снаружи. Даже когда двери открываются, и я теряю дар речи от роскошно обставленного помещения перед нами. Восьмиугольное, богато отделанное деревом, с красными хрустальными люстрами. И окнами.
Здесь окна на полу, на потолке, на всех закругленных стенах. Я вдруг понимаю, что мы находимся в центре космической станции. В самом центре. Посреди всего этого. Я поворачиваюсь направо и вижу огромную сияющую Яо, газы, клубящиеся в ее атмосфере.
Я заворожена ее красотой, а затем вдруг оказываюсь лежащей в кровати.
Я ловлю краткий проблеск крыльев принца, кружащихся позади него, когда он выходит из комнаты и дверь за ним захлопывается.
Хит
— Блядь, поверить не могу, что я это сделал. — Я рычу, вышагивая по коридору, одной рукой срывая шляпу с головы, а одним из щупалец ероша волосы. Мой питомец вьется вокруг меня, неистово щебеча об этой нелепой человеческой девчонке. Она мне не нужна. Да, меня привлекают люди, но разве я не мог бы легко найти другую девчонку, к которой можно было бы подкатить? Мои брачные щупальца вылезли. Я даже не хотел, чтобы они вылезали. Они просто, блядь, взяли и вылезли. Да присмотрят за моей глупой задницей Мертвые Короли. Все эти годы свиданий вслепую и неловких семейных смотрин, а мое тело захотело ее? — Да прекрати ты!
Я разворачиваюсь к своему компаньону, но он твердо намерен лезть мне в лицо. Я отмахиваюсь от него, игнорируя бессмысленные звуки, вылетающие из его клюва. Ни один из когда-либо созданных переводчиков не способен понять компаньона. Неважно. Я все равно знаю, что он имеет в виду. Я знаю, чего он хочет. Понимаете теперь, почему я прозвал его Говнюком?
— Во всей Ноктуиде не найти худшей потенциальной пары. — Теперь я в бешенстве уже за самого себя. Мое тело предало меня, выпустив ту часть моего члена, которая должна появляться только для моей будущей жены. Фалопексы не такие, как Весталис. Мы не влюбляемся без памяти, посмотрев на кого-то три секунды. Но мы можем выбрать только одного партнера для спаривания. Только одного. Как только мы спариваемся, мы делим саму нашу жизненную силу с этим человеком. Я еще и целовал ее. Что, если бы я случайно отдал ей свою жемчужину?
Блядь.
Мне нужно выбирать тщательнее.
Объединить свою жизненную силу с девушкой, которая уже в паре с Асписом? Безумно влюблена в Асписа, судя по всему. Девушка, которой суждено стать следующей королевой. Я идиот. Я туп как пробка. Мой член меня погубит.
— Ох, хватит с меня твоего дерьма. — Я отмахиваюсь от компаньона и разворачиваюсь, снова нахлобучивая шляпу на голову. Хлопаю ладонью по экрану рядом с очередной дверью и прохожу не останавливаясь, выходя из засекреченной зоны, в которой находился, на одну из главных магистралей Мировой Станции.
Мимо меня снуют бесчисленные виды, некоторые из них приятные на вид, другие… не очень. Все смотрят на меня, даже если просто мельком. Мало того, что Фалопексы — это полиция Ноктуиды, так мы еще и обычно голые или почти голые. Хотите верьте, хотите нет, но в своей семье я самый скромный.
— Ладно. За работу. — Я приподнимаю шляпу, а затем обмахиваюсь ею вокруг головы. В основном, я уверен, они пялятся на меня, потому что Фалопексы популярны в порно. Все любят хороший трах с Фалопексом. Кроме этой человечки. Эта мысль бьет меня как удар под дых, и я хмурюсь.
Именно это, наконец, заставляет толпу снова двигаться, втекая и вытекая из различных магазинчиков по обеим сторонам коридора. Магазины одежды. Тележки с закусками. Магазины феромонов для, ну, это носимые запахи. Крепкий алкоголь. Брачное агентство.
Бордель.
Я улыбаюсь, потому что именно туда я и направляюсь.
Та человечка… она поблагодарила меня за то, что я остановил нас в решающий момент. Я бью себя щупальцами по обеим щекам, отрывая присоски с характерным чпоканьем. Так делала Ив, когда расстраивалась, — хлопала себя по щекам. Обожаю передразнивать людей. Я нахожу их яркими, эмпатичными и дерзкими созданиями. Они интриговали меня столько, сколько я себя помню.
Но о боже, что бы сделала моя мать, приведи я домой человека в качестве жены…
Я подлетаю к входу успокаивающего цвета морской волны, со сладкой улыбкой на лице, и несколько раз стучу. Дверь открывает служащая, и я чуть не давлюсь, увидев, что это еще один Фалопекс. Она бледно-нежно-розового цвета, как всегда девятихвостая, и улыбается мне острыми зубками. Ее феромонные пузыри лопаются вокруг нее, и она хихикает.
Ах, Мертвые Короли, кто угодно, только не самка Фалопекса.
— Офицер, что привело вас в наши края? — Одно из ее щупалец тянется к моему, и я отстраняюсь, прежде чем вспомнить, зачем я сюда пришел. Черт возьми, эта Ив испортила мне весь день. Мало того, что она под запретом, так она еще и оскорбила меня. Ха. Будто она знает, каково это — быть Фалопексом, который спасает существ, до которых никому другому нет дела. Какая, блядь, неблагодарная работа.
Я наклоняюсь, опершись одной рукой о дверной косяк, другую протягиваю вперед, костяшками пальцев скользя по челюсти самки.
М-да. Сегодня я совершил огромную ошибку. Была ли эта ошибка в том, что я позволил помолвленной, находящейся в паре пленнице-человечке тереться своей смазкой о мой член или… в том, что я остановил ее от насаживания на него, понятия не имею. Если бы я отдал ей свою жемчужину во время поцелуя, на этом бы все и закончилось. Я бы получил маленькую землянку в качестве жены. И с моими разбушевавшимися брачными щупальцами? Я был вот настолько близок.
Я почти давлюсь.