– Я расскажу, – пообещал Змеелов, – только условие.
– Какое?
– Что прикажу, все выполнишь.
Глава 4
Глаз покойника
Ночь за окном становилась все гуще – хоть ложкой хлебай. Трещали кузнечики, изредка подавали голос жабы, а в пятне света сновали, охотясь за глупыми бабочками, летучие мыши. И казалось, кто-то ходит по двору, прислушивается к звукам, доносящимся из избы. Ирга вглядывалась в темень, но рассмотреть никого не могла, да и, сказать по правде, не хотела. В черный час разве что духи нечистые бродят по деревне…
Змеелов приказал зажечь все лучины и свечи, что найдутся в доме, и окружить ими покойника, но неверный свет больше мешал осматривать тело, чем помогал. Ирге все казалось, что тени, шевелящиеся у ключиц, в волосах и в паху у Костыля, вот-вот оживут и червями поползут по столу и вниз, свернутся меж половиц до поры и выскочат, присосутся к ступням, когда всего меньше будешь ждать.
Колдуну же хоть бы хны. Он обжимал быстро деревенеющий труп, соскабливал что-то палочкой с кожи и откладывал в сторону, принюхивался. Достал из ссобойки[5] несколько заляпанных бутыльков. Из одного капнул Костылю на лоб. Мутные капли затерялись в волосах.
– Воняет! – пожаловалась Ирга.
– Без зелья воняло бы сильнее.
Из второго хлебнул сам. А содержимое третьего плеснул на ладонь и обтер покойнику шею и грудь. Зелье зашипело. Ирга испугалась, что вот-вот проест кожу, но случилось иное. На нагом теле Костыля проступили зеленоватые мерцающие пятна. Не иначе грибница-ночница, освещающая болота в темное время, выросла! Девка ажно приподнялась со скамьи. Много чудес повидала она на Жабьем острове, иным дивиться устала. Но такое – впервые!
Колдун самодовольно хмыкнул:
– Это следы. Его убила змеевица. Я не ошибся.
– А мог?
Он глянул на нее озверело и отрезал:
– Нет.
Ирга поежилась. От окна тянуло холодом, рубаха не сохла, а волосы так и вовсе просыхали дай боги на следующий день после купания – такая уж девка уродилась. Но тревожно было не поэтому. Что-то темное ворочалось в глубине острова. Что-то, что чуял каждый, рожденный в Гадючьем Яре, но чего не мог объяснить. Ирга осторожно подала голос:
– У нас с покойниками так нельзя. Не к добру…
Змеелов и не подумал остановить странное действо. Он лишь рассеянно отозвался:
– И как же у вас можно?
– Покойников остров забирает себе. Мы относим их на болота. А если случилось такое, что человек пропал и труп не предали трясине…
Жуть что делалось, когда сгинул отец Костыля. Стояла зима, и озеро сковало льдом до самой Большой земли. Льда было столько, что тяжелые, груженные товаром сани с двумя, а то и тремя впряженными лошадьми легко скользили по нему. В первый день после того, как исчез Азар, поднялась метель. Она не унималась до самого вечера, и тогда еще никто не знал, что стало причиной гнева богов. На другой день ветер стих, но снег повалил с утроенной силой. Когда избы замело по окна, всем стало ясно, что глупого мужика, ввязавшегося в пьяный спор, больше нет на свете. Пережить зиму яровчанам помогла волхва. На поклон к норе ходил староста, носил богатые дары. Волхва научила его, как быть. Ясно, что того, кто сгинул в Лихоборе, не вернуть ни живым, ни мертвым. И тогда заместо покойника сшили большую тряпичную куклу. Набили мясом да творогом – у кого что нашлось – и прямо сквозь пургу на санях повезли на болото. О том, что видели мужики на месте, по сей день никто не говорит, но первые седые волосы в бороде у старосты появились именно тогда.
Девка содрогнулась, представив ужасы, которыми могут наказать боги весь Гадючий Яр из-за ее молчания. Она скомканно закончила:
– Случается беда.
– Ничего, – хмыкнул колдун. – Уж в бедах я разбираюсь, придумаю что-нибудь и с этой. Подойди.
За время, минувшее с вечера, Ирга привыкла бездумно подчиняться колдуну. Принести, подать, полить водой, расставить лучины… Помощи с нее, прямо скажем, было немного, но девка тешила себя надеждой, что осталась при Змеелове не зря. По меньшей мере она знатно досадила Василю, а это уже много. Послушалась и в этот раз.
– Ты хотела знать, кто такие змеевицы.
Всего больше Ирга хотела бы знать, что неповинна в смерти Костыля и что никто не узнает, кто последним видел рыбака живым. Потому как иначе сосельчане рыжухе жизни не дадут, и неважно, найдут настоящего убийцу или нет. Но она молча кивнула и поднялась с лавки.
– Подойди. Ближе. Ну что ты нога за ногу! Встань рядом и прекрати дрожать!
Ирга обхватила себя за плечи и коротко отбрехалась:
[5] Кожаное или тряпичное изделие, выполняющее функции рюкзака. Носится с собой, отсюда и название.