Последние месяцы — как песок, утекающий сквозь пальцы. Кашель стал постоянным — не приступами, а фоном, непрерывным, хриплым, как скрежет ржавого механизма. Руки дрожали — всегда. Не мелко, как раньше, — крупно, заметно, так, что он не мог удержать кружку. Эфирный фон — угасал. Эран чувствовал это сенсорикой: раньше Грэм был тусклым, но ровным огоньком на мысленной карте. Теперь — мигал. Как свеча на ветру. Вспыхивал — и гас.
Вспыхивал — и гас.
Тело сдавало. Грэм похудел ещё больше — казалось, дальше некуда, но он нашёл куда. Кожа обтянула кости, как пергамент. Скулы — остры, как лезвия. Пальцы — как сухие ветки. Он двигался медленнее. Останавливался чаще. Садился — тяжело, с выдохом, который был ближе к стону.
Но глаза. Глаза — горели. Зелёные, яркие, невозможные. Живее, чем когда-либо.
Как будто всё, что уходило из тела, — концентрировалось в них.
И он учил. Каждый день. Без перерывов. Без выходных. С остервенением, которое пугало Эрана.
— Грэм. Отдохни.
— Потом.
— Ты едва стоишь.
— Я сижу. Слушай.
— Грэм —
— Слушай.
И Эран — слушал.
Грэм торопился. Это было видно в каждом жесте, в каждом слове, в том, как он переходил от темы к теме — быстрее, чем раньше, глотая объяснения, сжимая месяцы обучения в дни.
Он перестал быть осторожным. Раньше — дозировал знания: одна формула в неделю, одна концепция в месяц. Теперь — лавиной. Всё, что знал. Всё, что помнил. Всё, что накопил за двадцать пять лет в Ордене и тридцать лет в одиночестве.
Формулы — десятками. Не только боевые — вспомогательные, аналитические, защитные. Эфирный анализ — способность «сканировать» объект, определяя его состав и структуру. Эфирная нить — невидимая связь между магом и объектом, позволяющая управлять на расстоянии. Воздушная подушка — формула замедления падения. Каменная кожа — кратковременное уплотнение собственного тела, делающее кожу твёрдой, как гранит. Тепловой кокон — поддержание постоянной температуры тела в любых условиях.
Теория — пластами. Природа Эфира. Взаимодействие стихий. Резонанс — явление, при котором два мага, работающих вместе, усиливают друг друга.
Диссонанс — противоположность, взаимное подавление. Эфирные якоря — точки в пространстве, к которым маг может «привязать» заклинание, чтобы оно работало автономно. Основы создания артефактов — примитивных, одноразовых, но рабочих.
Эран впитывал. Записывал — в голове, потому что бумаги не было. Его память — взрослая, тренированная, усиленная молодым мозгом — работала на пределе. Он просыпался ночью, повторяя формулы. Засыпал, строя структуры в уме. Ел, анализируя теорию. Двадцать часов в сутки — магия. Четыре — сон.
Мать заметила.
— Ты похудел, — сказала Мара, глядя на него за ужином. — И под глазами — круги. Ты болеешь?
— Нет, мама. Просто плохо сплю.
— Почему?
— Не знаю. Бывает.
Она не поверила. Но не стала расспрашивать. Положила ему добавку каши.
Погладила по голове.
Он доел. Вышел. Ушёл в лес — к Грэму, к знаниям, к тому, что было важнее сна.
Октябрь. Первые заморозки. Поляна покрылась инеем — белым, хрустящим, ломким.
Грэм сидел на поваленном стволе — своём обычном месте. Укутанный в волчью шкуру. Маленький. Высохший. Старый.
Но руки — на коленях. Неподвижные. Не дрожат.