Потом — повернулся и ушёл в огород. К грядкам. Опустился на колени. Прижал ладони к земле.
Эфир — мягкий, тёплый, послушный — потёк в почву. В корни. В стебли. В листья.
Ускоряя. Питая. Давая жизнь.
Он не мог остановить Дорна. Не мог утешить мать. Не мог заставить отца заговорить.
Но он мог сделать так, чтобы в этом году — у них был лучший урожай в деревне.
Маленькое. Незаметное. Тайное.
Единственное, что он мог дать.
Глава 10: Тёмные вести
Десять лет.
Зима кончилась поздно — снег лежал до середины апреля, чего не помнили даже старики. Холода выдались лютые: две козы околели у Борма, крыша амбара рухнула под снегом, а колодец промёрз так, что пришлось рубить лёд топором.
Эран помогал незаметно. Каждое утро — до рассвета — он выходил к колодцу и грел камни Эфиром. Изнутри, из глубины, так, чтобы лёд таял медленно, естественно. Деревенские удивлялись: «У всех промёрз, а у нас — нет.»
Списывали на глубину. На удачу. На Лиэнну.
Но весна пришла — и принесла не оттепель. Принесла страх.
Первые вести — с торговым обозом.
Три телеги, шестеро мужиков, десяток мулов. Они шли с севера — через перевал, через Крестовую, через Тальму — на юг, к барону Крэсту. Обычный маршрут.
Необычные лица.
Серые. Осунувшиеся. Испуганные.
Староста Борм вышел к ним — по привычке, по обязанности. Спросил: новости?
Торговцы переглянулись. Старший — бородатый мужик с перевязанной рукой — сказал:
— Вести плохие, староста. Северные деревни горят.
Борм побледнел.
— Варвары?
— Варвары. Но не как раньше. Раньше — приходили, грабили, уходили. Теперь — приходят и жгут. Дотла. Людей — кого убивают, кого уводят. Скот — угоняют.
Дома — в пепел.
— Далеко?
— Крестовая — ещё стоит. Пока. Но за ней — три деревни уже нет. Вырезаны.
Борм потёр лицо. Руки тряслись.
— Пограничная стража?
— Стража — отступает. Их мало. А варваров — много. И у них…
Торговец замолчал. Посмотрел на своих — те отвернулись.