Орион прекращает постукивать и поворачивается к Бэннеру.
— Я думал, мы договорились, что я больше не буду участвовать в корпоративном психологическом сопровождении.
Я медленно опускаю руку. Бэннер переминается с ноги на ногу.
— К сожалению, чтобы официально закрыть дело, отдел кадров и юридический департамент настояли на разрешении конфликта через обязательное консультирование, — говорит он тоном одновременно извиняющимся и твёрдым. — У меня связаны руки, Рай.
Тень пробегает по лицу Ориона.
— А Прескотт…
Бэннер выпрямляется.
— Тоже будет обязан пройти процедуру, чтобы успокоить совет директоров.
Напряжение в глазах Ориона слегка спадает, когда его взгляд снова останавливается на мне. Затем на его лице расцветает та самая яркая, харизматичная улыбка.
— И вы, стало быть, будете терапевтом, — констатирует он.
Я приподнимаю подбородок, размышляя, кем мы теперь станем друг для друга — друзьями, соперниками или соучастниками.
— Я здесь, чтобы предложить свои услуги в любом качестве, которое вам потребуется, доктор Найт.
На его челюсти напрягается мышца, а в глубине глаз мелькает негласный вызов.
Значит, соперники. По крайней мере, пока.
Уверенными движениями Орион поправляет манжету перчатки и отходит от трибуны. Он приближается ко мне вплотную, его высокий рост вынуждает запрокинуть голову. Неожиданно он берёт мою руку, лежащую вдоль тела, и его ладонь скользит по моей, крепко сжимая в собственническом жесте.
— Мы обязательно это выясним, Коллинз, — произносит он моё имя медленно, словно пробуя на вкус, а два его пальца едва касаются внутренней стороны моего запястья.
Я делаю улыбку теплее, стараясь не обращать внимания на то, как запах кожи его перчаток ускоряет биение моего сердца, как прохлада материала контрастирует с теплом моей ладони.
— Не сомневаюсь, что выясним, — соглашаюсь я, не в силах скрыть лёгкую дрожь в голосе. — Но, пожалуйста, обращайтесь ко мне «Доктор Холбрук».
Когда я пытаюсь отстраниться, он усиливает хватку, его длинные пальцы словно запечатывают мою ладонь в своей. На мгновение я замечаю неуловимую перемену в его выражении, прежде чем его улыбка становится шире.
— Мы поработаем над этим.
Он отпускает мою руку и бросает на Бэннера ледяной взгляд.
— Очередная бюрократическая чушь, чтобы отнимать моё время, — бросает он, и Бэннер заметно вздрагивает. — Не переживай, Лео. Я буду вести себя прилично, ради спонсоров.
Я сжимаю пальцы в кулак, ощущая остаточное прикосновение кожи. Как истинный хищник, Орион замечает это движение.
— Послушай, Рай, никто из нас этого не хочет, ты должен понять… — Бэннер замолкает, пытаясь собраться с мыслями. — Тот инцидент оставил мне мало выбора.
Орион одаривает Бэннера ледяным взглядом.
— Выбор, — произносит он с вызывающими нотками. — Это не то слово, которое тебе стоит использовать в разговоре со мной.
Здесь играет роль не просто борьба за власть. Это то самое неопределимое напряжение, которое я почувствовала, едва переступив порог университета — та неуловимая сила, что витает в тёмных коридорах. Она давит на меня, накатывая волнами от Бэннера.
Это страх.
Как и Стоунхерст, Орион Найт поражает внешним обликом — завораживающим, прекрасным. Но бояться стоит того, что таится в его тёмных глубинах: пугающей, опасной двойственности.
В этом коротком диалоге проскальзывает множество важных деталей, и я цепляюсь за ключевые: прозвище, которым Бэннер называет Ориона; их явная давняя близость вопреки нынешнему напряжению. Всё это время я внимательно слежу за мимикой Ориона.