Я кивнул. Сбросил остаточный поток. Вдох. Выдох. Резонанс. Удар.
время приведения в действие: 0,66 секунд
эффективность: 0,94
утечка тепла: 6 %
Ещё чище. Ещё стабильнее. Система адаптировалась. Она запоминала паттерны и оптимизировала маршруты, уменьшив трение.
Вейн долго смотрел. Потом медленно кивнул.
— Структура не соответствует канону, — он произнёс это не как обвинение. Как факт. — Фаза компрессии отсутствует. Буферный узел пропущен. Дыхание не синхронизировано с мышечным напряжением. Но отклик стабильный, поток направленный, откат минимальный. Ты не повторяешь технику, ты её переписываешь.
— Я убираю шум, — ответил я, пожав плечами. — Канон написан для кровных носителей. У них арматура меридианов жёсткая. Им нужны фазы накопления, чтобы не разорвать канал. У меня их нет. Поэтому я использую градиент. Не толкаю, а направляю. Шум — это лишние операции. Я их отключаю.
Вейн молчал. В его глазах была аналитическая настороженность. Как у инженера, который видит, что чертёж работает, но не по спецификации.
— Это опасно, — сказал он наконец. — Система Империи построена на стандартах. Отклонение от протокола — это риск рассинхронизации с матрицей. Ты можешь получить отклик сегодня. А завтра матрица может не распознать твой запрос. Или распознать как аномалию. И тогда коррекция будет жёсткой.
— Я понимаю риски, — я не отвёл взгляд. — Но стандарты написаны для усреднённого носителя. Я не усреднённый. И я не прошу у матрицы разрешения. Я запрашиваю доступ. Разница в архитектуре.
Вейн медленно кивнул.
— Записано, — он повернулся к остальным. — Продолжаем. Следующий.
Но я чувствовал. Он уже принял решение. Я попал в категорию «нестандартный актив». Таких не ломают. Таких изучают. А изучение — это всегда двусторонний процесс.
Очередь пошла дальше. Результаты не изменились. 0.45. 0.52. 0.48. Система работала в штатном режиме. Отсеивала слабых. Калибровала средних. Игнорировала меня. Но я не игнорировал её. Я записывал каждый запуск, каждый откат, каждую ошибку. Я строил модель. Не магии. Протокола.
Через сорок минут занятие закончилось. Вейн собрал нас у помоста.
— Завтра будут спарринги. Без защитных барьеров. Без артефактов. Только тело и базовый импульс. Кто сломает руку — в лазарет. Кто не выйдет на полигон — в шахты. Академия не терпит слабости. Но она ценит выживаемость. А сейчас тренируйтесь.
Он ушёл. Тяжёлые шаги затихли в тумане. Мы остались. Молча. В воздухе висела пыль. И напряжение.
Тимур подошёл ко мне не сразу. Сперва посмотрел на руну на столбе. Потом на мои руки.
— Ты что сделал? — спросил он тихо.
— Убрал лишнее, — ответил я с улыбкой. — Ты видел, как Вейн бьёт? Он накапливает, сжимает, а потом выбрасывает. Тяжело и мощно, но медленно. И много энергии уходит в тепло. А я не накапливаю, я перенаправляю. Как вода по руслу. Не давишь. Просто находишь уклон.
— Уклон? — Тимур нахмурился. — В бою нет уклона. В бою есть удар.
— В бою есть паттерн, — я посмотрел на него. — Каждый противник имеет ритм. Дыхание, шаг, взгляд, поток. Если бьёшь в ритм — ты тратишь больше. Если бьёшь между тактами — ты тратишь меньше, а эффект тот же, если не больше.
Тимур долго молчал. Потом кивнул.
— Завтра спарринг, — сказал он. — Мой противник Кайл из приюта Верхний-3. Бьёт тяжело. Любит ломать запястья. Если ты прав про тайминг… покажи.
— Хорошо, — согласился я, и мы приступили к отработке ударов с учётом новых паттернов.
После тренировки, мы разошлись по ячейкам. Я сел на койку и вытянул руки. Они не дрожали, мышцы не ныли.
меридиановое напряжение: 4 %
скорость восстановления: 0,12 единиц в час
пропускная способность основного узла: 0,07