— Мы близки к этому.
— … Ты принёс нам глаза?
— Я могу увидеть Катю? — спросил граф.
— Ты глухой? Почему ты не смотришь на нас, когда к тебе обращаются? — взбесилась нижняя голова.
— Конрад, — обратился Павел к ландмейстеру, и тот с подручными схватили Виктора Адановского.
Короткий удар отравленным ножом в руку и тот беспомощно обвис.
Тевтонцы подтащили разведчика к некроманту и положили под ноги. Офицер был в сознании, но двигать мог только глазами, чем и был сейчас занят в приступе паники. Внутри всё похолодело, и магия не складывалась в стройные мыслесхемы, как будто кто-то их небрежно отдалял от него. Безысходность. Удушье. Ужас.
Его тело само собой поднялось в воздух безвольной куклой.
— Убей герцога, — велела верхняя голова и показала приглашающим жестом на дверь позади.
— Как прикажете, владыка Кассий.
Остроградский встал с колен и побежал внутрь. Там в окне уже мелькала Катенька с такой же повязкой на глазу, как и у него. Каждый раз, как он видел её, сердце сжималось от жалости и злости на самого себя. Это была его вина, за его просчёт она подверглась истязанию.
Когда дверь в дом захлопнулась, рука некроманта протянулась к голове Адановского и длинными пальцами вырвала разведчику глаз. Стараясь не лопнуть его раньше срока, она поднесла руку к посоху с тремя головами и скормила угощение нижней.
— … Его глаза протухли, какая жалость…
— И мне, мне, тоже хочу! — попросила средняя голова, открывая рот, когда Виктору вытащили второе глазное яблоко.
— Ты обещал! — в сердцах крикнул Адановский, когда действие яда ослабло. — Он дал мне шанс, слышишь? Мы договорились…
— … какая досада, мнм, что ж ты раньше не сказал? — спросила средняя голова.
Виктор упал на землю. Вокруг сгустилась темнота, а ладони, которыми он потрогал лицо, мгновенно потеплели и стали липкими.
— Не убивай меня, молю! — задрожал он, когда холодная клешня сжала голову.
— Ну-ну, будь храбрее, — когтистый палец погладил его по щеке.
Виктора затрясло, но сопротивляться он не смел, каким-то звериным чутьём понимал — бесполезно.
— Нет, стойте, нет, — рука так сильно сдавила его череп, что он едва не потерял сознание, но в последний момент просипел. — Я могу ещё глаз принести…
— … что-что он сказал? — радостно встрепенулась нижняя голова. — Ещё глаз? Ты сказал ещё глаз? Откуда?
— Я… у меня… только один человек из роди. Маму приведу, только отпусти…
Пятерня действительно разжалась, и Адановский почувствовал облегчение.
— А ты знаешь, я передумал, я не буду тебя убивать, — заявил Кассий.
— Спасибо, я прямо сейчас её приведу… Дорогу бы кто указал…
— Сколько ей лет, старушка уже?
— Д-да, ей и так мало осталось жить. Она за меня и в огонь, и в воду.
— А ты, стало быть, предашь её?
— Но я… Я просто жить хочу, — выдавил из себя Виктор. — Владыка передумал? — испуганно спросил он после затянувшейся паузы и заворочал головой.