Медленно сначала, глубокими размеренными толчками, которые заставляли меня стонать, сжимать его плечи, пытаясь найти опору в этом шторме ощущений. Но постепенно темп нарастал, становился жестче, быстрее, и я чувствовала, как что-то внутри начинает собираться, закручиваться туго, как пружина перед разрядкой.
— Смотри на меня, — приказал Кьяртан, его рука легла мне на подбородок, заставляя повернуть голову. — Хочу видеть твои глаза в момент пика.
Я не могла ослушаться. Смотрела на него, на эти темные бездонные глаза, и чувствовала, как разрядка подбирается все ближе, как тело напрягается, готовясь к взрыву.
Его рука скользнула между нами, нашла то самое место, где мы соединялись, надавила, и мир разлетелся на части.
Я кричала его имя, выгибалась под ним, теряя контроль полностью, пока волны удовольствия накрывали снова и снова, безжалостные и всепоглощающие. Он не останавливался, продолжал двигаться, растягивая оргазм, делая его бесконечным, пока я не начала всхлипывать, умоляя о пощаде.
Но он не был милосердным.
Перевернул меня на живот, поднял бедра, вошел снова, и я поняла, что первый раз был только началом. Его пальцы впивались в мои ягодицы, удерживая на месте, пока он брал меня жестко, требовательно, выбивая из меня стоны, которые я даже не пыталась больше сдерживать.
Второй оргазм накрыл внезапно, без предупреждения, вырвав из меня крик, и я почувствовала, как он напрягается, как его движения становятся неровными, как он изливается внутрь, его рык глухой и животный.
Мы рухнули на кровать вместе, его вес прижимал меня к матрасу, его дыхание обжигало мою шею, и я лежала, не в силах пошевелиться, чувствуя, как тело дрожит от последних толчков удовольствия.
Я ненавижу себя.
Ненавижу его.
Ненавижу то, как это было хорошо.
Кьяртан медленно вышел, перекатился на спину, и несколько минут мы просто лежали рядом, пока дыхание не выровнялось, пока сердце не перестало биться так яростно.
А потом он встал, начал одеваться, и я наблюдала за ним сквозь полуприкрытые веки, слишком измотанная, чтобы двигаться.
— Живи как хочешь, — сказал он, застегивая последнюю пуговицу рубашки. — Работай, ешь, спи. Но помни — я вернусь. Когда захочу. Где захочу. И ты будешь готова.
Он подошел к окну, распахнул его одним движением, и холодный ночной воздух ворвался в комнату.
— И еще, Ренелин, — добавил он, обернувшись, и на его губах промелькнула тень улыбки, жестокая и насмешливая. — Попробуй найти удовольствие с кем-то другим. Посмотрим, как быстро ты вернешься ко мне на коленях.
А потом он прыгнул.
Я вскочила, бросилась к окну, и увидела, как его тело меняется — растягивается, расширяется, покрывается черной чешуей, которая мерцала в лунном свете, как полированный обсидиан. Крылья раскрылись, огромные и перепончатые, взмах — и он взмыл вверх, дракон размером с дом, прекрасный и ужасающий одновременно.
Еще один взмах, и он исчез в ночи, оставив после себя только холодный ветер и метку на моем бедре, которая все еще пульсировала тихим напоминанием о том, кому теперь принадлежу.
Я опустилась на пол у окна, обхватила колени руками и позволила себе наконец задрожать.
Десять лет.
Десять проклятых лет.
Глава 3
Глава 3
Несколько дней я провела в ужасе и неверии.Дракон мне снился, каждое движение, каждое прикосновение.Я просыпалась потная, на мокрых простынях.И действительно, не понимала, где сон, где явь.Воспоминания о нем приходили и днем, становясь все более навязчивыми.Я не выдержала.Академия магических искусств встретила меня запахом старых книг, дыма от курильниц и чего-то острого, что щекотало ноздри и заставляло чихать. Я прошла мимо статуи основателя — угрюмого старика с посохом, который, по легенде, мог превратить врага в лягушку одним взглядом, — и направилась к левому крылу, где обитал магистр Коррин.
Если кто и может помочь, то только он.
Хотя слово “помочь” было, наверное, слишком оптимистичным. Коррин специализировался на проклятиях, древних артефактах и прочих радостях, от которых нормальные люди держались подальше. Не охотники на драконов, конечно, но из меня сейчас та еще охотница.
Я постучала в дверь его кабинета — тяжелую, дубовую, с резьбой в виде переплетенных змей, — и услышала раздраженное:
— Входите, если уж пришли! Только быстрее, у меня эксперимент на плите, и если он сбежит, мне придется драить потолок неделю.