— Посылка ушла, — сказал он негромко.
Все приняли информацию к сведению. Луну удалось переместить из лазарета в безопасное место в городе.
— Но это не всё, — продолжил Олаф, и его взгляд скользнул по лицам собравшихся. — Мне пришлось прирезать пару магов в ходе дела. Спрашивали про печати и родовые алтари.
Иван с Ярославой непонимающе переглянулись.
— Какие печати и алтари? — нахмурилась рыжая. — Как они вообще связаны со складом и Луной?
— Раз ковен этим заинтересовался, — пожал плечами Олаф, — значит, не просто так.
Печать и родовой алтарь — два слова, которые были связаны с Кошмарами и с родом Темниковых. Не знаю, что задумали маги и почему они искали Луну, но ни к чему хорошему это явно не приведёт. Так что теперь у меня и следовательного отряда было два уровня угрозы: цесаревич и ковен.
— Что там с его высочеством? — спросил Олаф.
Я отпил чай.
— С ним мы… договорились.
— Осторожнее, — предупредил меня однорукий. — Цена за такие договоры может быть слишком высокой.
Я кивнул и поднял кружку.
— Большой риск — большой выигрыш. Без этого никак.
Иван с Ярославой поняли мои слова по-своему и подняли кружки. Олаф кивнул, но пить не стал.
В итоге мы выпили горького чая, пусть уже и немного подостывшего. Я попрощался со своими, оставив их отдыхать, и направился к Мясницкой улице и дальше — в торговый квартал сдерживать своё обещание.
Лавка скупщика встретила меня всё там же. Я спустился по скользким, местами проваливающимся ступеням, отодвинул тяжёлую, окованную железом дверь и вошёл внутрь. В нос сразу ударил привычный запах дешёвой смолы и сырости.
Меня, казалось, заметили уже на подходе. И громила-охранник в одном из приёмов даже не посмотрел на меня.
— Добро пожаловать, — протянул Скупщик из-за стола. Его голос был более сиплым, чем обычно, словно простуженным. — Не ожидал так скоро. Неужто нож не по вкусу пришёлся?
— Всё в порядке, — сухо ответил я и остановился перед столом. — Я по другому вопросу.
— Ну что ж, ну что ж, — закивал скупщик, подтирая сухие пальцы. — Рад слышать.
— Хочу выкупить долг.
— Долг? — скупщик потёр переносицу. — Значит… Это можно. Всё, что имеет спрос, имеет предложение, — он усмехнулся жёлтыми зубами. — Небось девчонку алхимика выкупить хочешь?
Я молча кивнул.
— Ты с ней поосторожнее, не знаешь, куда лезешь…
— Я тебе деньги не за советы плачу, — холодно произнёс я.
— Ха, — скупщик растянулся в хищном оскале. — Верно. Двести пятьдесят имперских серебряных. Прямо сейчас.
Он заломил цену. Уж не знаю, что там натворила Агата, но просил скупщик много.
— Двести, — ответил я без колебаний.
— Я бы поторговался, но война, дорогой, — развёл он руками, изображая сожаление. — Поэтому двести пятьдесят. Мне тоже надо как-то жить.
Я не стал больше спорить. Вместо этого достал из-за пазухи сложенный вдвое лист плотной бумаги с магическими печатями, развернул и положил на стол перед ним. Скупщик перестал улыбаться. Его глаза сузились, пытаясь разобрать строки и официальные штампы. Его бледное лицо стало ещё бледнее.