- Ты вот что, Фёдор. Ты бы на стороне где-то не говорил про всё вот это, увиденное тут. Ты же вроде человек военный. Понимать должен. Объект-то у меня не простой, а стратегический. Так что… Тебе я еще показать могу как отставному моряку, но другим знать этого всего не следует. – Польстил я ему, предупредив его поспешность и горячность с болтливостью. – Понимаешь ли?
- Так точно, Вадим Дмитриевич! – Фёдор аж чуть по стойке смирно не встал. – Не изволь беспокоится. Всё понял. Нем как рыба.
- Смотри. В этих подземельях твоя родня тоже не бывала. Так что и им много не рассказывай. Меньше знают крепче спят. – Добавил я ему значимости в его собственных глазах.
- Ага. Понимаю. Сделаю.
- Ну и славно. С чего начнем-то? – спросил я, распахивая ворота эллинга.
Фёдор почесал затылок, посмотрел на яхту, на потолок. Обошел яхту по кругу и вынес многообещающий вердикт:
- Ну я так понимаю, надо сперва на воду спустить. Тут мы мачту не поставим.
Гений же!
- Давай, Вадим Митрич, я толкать буду тележку, а ты лебедку отпускай помалу.
Я встал к лебедке, осмотрев механизм, поднял собачку на храповике и дал команду Фёдору:
- Готов. Толкай.
Фёдор уперся в нос яхты плечом и столкнул тележку, с установленной на нее яхтой, с места:
- Легко пошла!
Решетов распрямился и уперевшись своими лопатообразными ладонями в форштевень судна стал толкать яхту к пандусу.
- Вадим Митрич! У самой воды надо остановится будет. Крепления отстегнуть. – Предостерег Фёдор.
- Свистнешь.
Ждать свиста долго не пришлось. Я опустил собачку и застопорив лебедку поспешил наружу.
Яхта стояла на уклоне пандуса свесив корму над самой водой, касаясь лопастью руля легких волн. Фёдор развязал уже дин из двух канатов, которыми яхта была привязан к тележке и принялся за другой. Я же подхватил первый канат и оттащил его внутрь эллинга. Следом Фёдор занес второй.
- Я это, Вадим Митрич, сейчас на борт поднимусь, а ты меня потихоньку отпускай лебедкой-то. Потом брошу тебе конец подтянешь меня к пирсу. Добро?
- Да, добро конечно. Ты тут главный сейчас.
- Ну давай тогда. Спускай.
Я дождался пока Фёдор подтянувшись вскарабкается на палубу и поспешил к воротам эллинга.
- Фёдор, ты готов там? Веревку нашел?
- Конец, Вадим Митрич, конец нашел. – Поправил он меня в терминологии.
- Ну всё, держись там! За конец.
Я подошел к лебедке, чуть притянул тележку к себе, освободил собачку и медленно стал отпускать лебедку ожидая сигнала от Фёдора в любой момент. Но после оговоренного свиста, все равно выглянул из ворот и дождался от Решетова отмашки рукой. Я, быстро вращая рукоять лебедки поднял тележку из воды и выведя ее на ровную площадку, остановил. Затем побежал на причал спеша принять от Фёдора брошенный конец, не дав яхте далеко отплыть. Поймать конец удалось с первого броска, и я встал, раздумывая куда мне его крепить.
- Вадим Митрич, вона, туда тяни нас. К привальному брусу. – Фёдор мне указал примерно в середину причала. – Вишь, бревно там канатом обмотано. Вот к нему тяни. Чтоб бортом встали. А конец носовой, этот что у тебя, на ту тумбу вяжи.
Я глянул в направлении куда мне указывал Фёдор и увидел там короткое вертикально стоящее бревно, находящееся близ внутреннего угла причала.
- Ага. Понял. Принял. – крикнул я Фёдору и ослабив канат побежал на часть причала параллельную берегу. Оттуда мне будет проще развернуть яхту носом от берега, чтобы потом привязать конец к угловой тумбе.
Мне думалось ворочать на воде такую большую лодку будет сложно, но нет, яхта была вполне послушна и управляема. Пока я занимался этими маневрами, Фёдор, перейдя на корму разматывал канат уже там.