- Ну вот вы опять…
- Ага. Я такой, Федя. Так что, Фёдор, поможешь?
- Помогу конечно! А чего надо-то помочь?
- Посудину эту мне освоить надо, Фёдор! Я же никогда не управлял яхтой-то.
- Да-а-а? – Удивился он. – А как же она вам досталась? Тут была?
- Королева английская подарила! Контрабанду возить! Фёдор, она мне с маяком досталась, чего тут непонятного-то?
- Тьфу ты. Снова, здорова. – Сокрушился он в очередной раз. – Так это же не один день-то уйдёт-то. На науку эту. А я как-бы не могу так. Меня на руднике хватятся.
- Фёдор, ты главное не боись. Мне только начать, я уж быстро вникну, не волнуйся. Ты домой когда собирался-то вернуться?
- Дык, не знаю я. Думал сёдни, или завтра. Смотря как, оно тут пошло бы.
- Ну вот считай нормально пошло. Так что? Начнем с чего? Спустим на воду?
Фёдор впал в легкий ступор от моего напора, и я решил его промотивировать.
- Давай сходим перекусим чего-нибудь. Посидим, подумаем. План составим.
- Да. Это будет наверно правильно. – тут же согласился на отсрочку в принятии решения Фёдор.
Я вышел из ворот и пошел по лестнице вверх.
- А закрывать это всё? - Донеслось до меня.
- Да кто тут возьмет-то? – удивился я.
- Не, не. Вы закройте лучше, от греха. – яро запротестовал Фёдор. – Я пойду по лестнице, а вы уж лучше прикройте на замок тут.
- Ну хорошо. – Я несколько удивился его осторожности, но решил следовать совету. Закрыл ворота изнутри и поднялся в дом. Выглянул в двери и увидел Фёдора, стоящего в саду возле грядок. Стоит, ждёт меня, никуда сам не лезет. Воспитанный какой.
Я вышел из дома и махнул ему на дверь:
- Проходи в дом, там слева гальюн. Помойся и на камбуз проходи, матрос.
Федор заулыбался и проходя мимо меня поправил, махая указательным пальцем многозначительно:
- Сержант вообще-то.
- Отставить словоблудие, матрос! Здесь вам не там! Шагом марш в гальюн!
- Так точно, вашвышбродь! – Фёдор встал смирно, и мы оба заржали.
Я хлопнул слегка его по плечу направляя в двери, а сам пошел за рыбой в тазу у колонки. Отмерзла уже, но форму не потеряла. Я слил почти прозрачную воду на газон и прямо в тазу отнес рыбу на кухню.
Пока Фёдор приводил себя в порядок после дороги лазания по яхте, я успел нарезать рыбу кусками, подготовить муку и поставил сковороду с маслом на плиту. Когда мой гость вышел из ванной первые куски обваленной в муке рыбы уже отправились в масло, а я принялся мыть картофель. Сварю в мундире, он вроде молодой. Фёдор осмотрелся и направился в каминную комнату. Я заметил, что он без обуви, но предложить на его лапу какие-то тапки я бы не смог. Не встречал в природе я еще таких тапок. Из каминной комнаты Фёдор вернулся в шерстяных носках и уже с какими-то свертками, и конечно бутылкой в оплетке.
Из свертков на свет появился надломленный каравай хлеба и какой-то кусок мяса, сильно смахивающий на хамон.
- Во! Кабанчик! Сыровяленый! Свой! Трофей! – провозгласил Фёдор, вздымая кабанью ногу как знамя. – хлебушек вот, погрыз только в дороге. И от ножки слегка отрезал кусочек.
Последние слова он произносил уже чуть слышно.
- А это Решетовская? – спросил я, указывая вилкой на бутылку.