Но больше ничего не говорит, только мотает головой, в два шага подходит ко мне и подхватывает на руки. Я взвизгиваю от неожиданности и крепче вжимаюсь в него.
– Ещё раз ты так сделаешь, и я прикую тебя наручниками к кровати.
– Я…
Он не даёт мне договорить – сразу врывается в мой рот поцелуем. Жадно, горячо, грубо. Так, что у меня воздух застревает в лёгких и всё, что мне остаётся это тихо постанывать.
Ставит меня в спальне у стены, вжимает в неё своим телом. Одну руку укладывает на талию, второй зарывается в волосы и тянет назад – так, что я запрокидываю голову, открываясь для его губ. И он сразу забирает то, что считает своим.
Меня.
Осколок двадцать девятый. Я ведь тебя просила
Зайка
Наверное, мы не должны этого делать. Ведь я всё ещё сержусь на него. А мириться при помощи секса – это неправильно.
Тогда что правильно?
– Ким… я ещё злюсь… – выдыхаю, но голос предательски дрожит от желания и предвкушения того, как грубо он сейчас меня возьмёт.
Аким зол. Очень. Просто хорошо держит себя в руках. Но я знаю, что в его голове снова и снова прокручивается та сцена: я с чемоданом на улице. Пусть нелепо, глупо, но пыталась сбежать.
– Злись, – хрипит, стягивая с меня футболку и отбрасывая её в сторону.
Он заводит руку мне за спину и одним движением расстёгивает лифчик. Бельё соскальзывает с груди, падает нам под ноги. Ким не двигается, просто смотрит. Темно, тяжело, так, что кожа начинает гореть, а тело покрывается испариной. И он это замечает. Проводит языком по губам, наклоняется и жадно обхватывает губами сосок, сильно втягивая. Я громко вскрикиваю, выгибаясь, и впиваюсь ногтями в его плечи. Не сдерживаюсь, веду вниз, оставляя ярко-красные полосы на коже. От моих царапин Ким только сильнее звереет. Крепче сжимает меня, кусает, а затем резко отстраняется, быстро расстёгивает пуговицу и ширинку на моих джинсах, стягивает их вместе с бельём до колен. Лишь на мгновение ловлю в его взгляде опасно вспыхнувшее пламя, а в следующую секунду уже стою лицом к стене и слышу шорох ткани. Он тоже освобождает себя от одежды.
– Руки на стену, – приказывает низко.
Я успеваю только упереться ладонями, как Аким надавливает мне на лопатку, заставляя прогнуться. Спина выгибается, попа подаётся назад, полностью открываясь ему. Чувствую себя невероятно уязвимой. Как же стыдно. И как же это туманит разум и заводит.
Вздрагиваю оттого, что он скользит слегка шершавыми пальцами вниз и грубо размазывает влагу по моим складкам.
– Мокрая Зая… – выдыхает в затылок, скользя в моё лоно сначала одним, затем добавляя второй. Растягивает меня… подготавливает. – Блять… Как можно быть такой…
Сам себя обрывает, убирая руку, и, недоговорив, входит в меня одним мощным толчком. До самого конца, резко и глубоко.
Дыхание спирает. Я открываю рот, но не могу издать ни звука. Он такой толстый, такой горячий… заполняет меня полностью, до приятной, тянущей боли.
– … Идеальной, – выдыхает, не двигаясь.
Жду. Считаю грёбаные секунды. Но не выдерживаю. Я хочу его. Каждым атомом.
– Ким… пожалуйста… – шепчу дрожащим голосом. Сама тоже трясусь всем телом. – Двигайся… Трахни меня…
– Блять… Зайка…
Подаётся вперёд, прижимаясь горячей грудью к моей спине. Его дыхание обжигает кожу между плечом и шеей, а потом зубы резко впиваются в это место. И только после этого он начинает двигаться. Раздражающе медленно. Дразняще. Наказывающе.
Каждым толчком вбивает в меня одну простую мысль: я принадлежу ему. Я – его женщина.
В голове всё перемешивается, кажется, словно мозги блендером взбили. Ни одной нормальной мысли – одна каша. Остались только ощущения.
– Быстрее… Ким, прошу тебя… мне плохо… мне нужно… – стону, пытаясь двигаться сама.
Но он только сильнее сжимает мои бёдра, жёстко фиксируя их, и не позволяет мне подмахивать ими.
– Терпи, – хрипит мне в ухо.