Охотник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но было нельзя. В задании висели ещё три активные строчки. А за ними маячили добрые оскалы десятков песчаных сколопендр размером с небольшой строительный кран каждая.

Надо было превозмочь и заставить себя продолжить…

Надо…

Но встать на ноги я сейчас не смогу. Вообще без шансов.

Значит… Значит, тихонечко переваливаемся на бочок и… О боги, как хорошо лечь на пол спиной, а не брюхом с мордой…

Глаза закрылись сами, я почувствовал, что впадаю в нирвану от ощущения, как тело потихоньку остывает и пот испаряется с открытой кожи, даря касания сладкой прохлады… Но надо было продолжать — и, сцепив зубы, я бросил верхнюю часть тела вперёд, вытягивая руки, дабы коснуться пальцами носков кроссовок.

Странное дело, но с прессом пошло намного проще. Сознание замерло в каком-то полутрансе, и подходы сменяли один другой, сперва до десятка — очень тяжко, потом до двадцати — уже как-то полегче, тридцать я взял, уже войдя в режим, а когда тридцать девять поднятий корпуса сменились цифрой в четыре десятка, а я всё ещё чувствовал, что могу продолжать и живот вроде тянет, то даже не сразу поверил. Поверил, когда дошёл до шестидесяти. Вот на семи десятках напряжение мышц в пузе начало уже сопровождаться подёргиваниями и реальным принуждением себя к продолжению, но я всё ещё мог себя заставить продолжать, и я продолжал. Соточка уже была близко — оставалось сделать в два с лишним раза меньше, чем я уже смог, и это соображение придавало мне моральных сил. А ещё я чувствовал, что если хоть на миг прерву «амплитуду колебаний» и позволю себя расслабленно откинуться на спину, то уже не согнусь ни через минуту, ни через двадцать. И это тоже мотивировало.

И вот я лежу в позе морской звезды, весь обговняканный прилипшими песчинками, пылью и прочим изобиловавшим на полу сором, а надо мной уже сияют две строчки с параметрами [ Завершено] и [ 100/100]. Я был счастлив. Осталась самая мелочь, ведь 110 — это меньше, чем 200. Определённо меньше. А то, что 10 в нижней строчке — это километров, — пофиг. Щас не об этом. И вообще — я рыжий таракан, я в такие сложные материи не умею — у меня мозг слишком маленький, а ещё сбоит.

Как я поднимался на ноги — с каким кряхтением, дрожью в ногах и попытками организма завалиться вбок, игнорируя все усилия рук найти в чём-то точку опоры — это отдельный опус плача и самых жалкий стенаний о своей судьбе, в мечтании о том, что кто-то придёт и пожалеет. Но, когда на таймере оставшегося у меня времени значилось уже 18:47, а на часах мобильника — пять часов тринадцать минут ночи, я всё-таки приступил к приседаниям.

Первый десяток я осилил… сносно. Второй… тоже осилил. Но к середине третьего мои колени сказали «кря», и я чуть не разбил лоб о какой-нибудь предмет интерьера, в последний момент успев схватиться за край лежака.

История превозмогания отжиманий нашла себе новое написание.

Две минуты сидим-дышим, даём отдых вытянутым и гудящим ногами — два раза приседаем и осторожно, по стеночке возвращаемся в сидячее положение.

К моменту, когда я закончил и с этим, на часах было шесть утра с копейками. Осталось самое сложное… Бег.

Я окинул мрачным взглядом проход между стеллажами на выход из берлоги, где я, собственно, находился. Честно говоря, после сотни приседаний мысль о том, чтобы даже встать с лежака и куда-то идти, доставляла почти физическую боль. Это помимо боли вполне реальной в перетруженных коленях и мышцах. Моральных сил превозмогать дальше просто не было. Требовалось перевести дух хотя бы полчасика — меня и так уже откровенно вело в пространстве, а голова кружилась до полуобморочного состояния. Дико хотелось прилечь, но нельзя — сразу отрублюсь, а там чёрт его знает, сколько просплю, да и где я вообще, а также кто сюда нагрянет утром — большой вопрос, встречать ответ на который в беспамятном, во всех смыслах, состоянии — очень плохая мысль. Однако даже во время отдыха себя чем-то надо было занять, иначе я рисковал отрубиться, просто прикрыв слипающиеся глаза, а мне, повторюсь, с утра ещё однозначно предстоит встреча с владельцем данной собственности, которому тоже нужно будет что-то сказать и как-то строить диалог. Неплохая задача для того, кто даже не знает, как его зовут, и не факт, что владеет языком — иероглифы-то на надписях вокруг мне понятней ни разу не стали за всё прошедшее время. Короче, жопа окружала, и нужны были идеи.

А с теми было негусто. Из всех возможных занятий у меня оставалось лишь одно — принять всё-таки ту компенсацию, что значилась в сообщении о повреждении памяти. Это можно сделать, не вставая и не сгибая вытянутые ноги, а вот всё остальное требовало движений.

Нужный квадратик в воздухе никуда не делся, так что волевым усилием подняв руку, я попытался дотянуться до кнопки [ Да]. Дотянуться не получилось — рука просто отказывалась подниматься, но, видимо, Системе руки мои были и не особо нужны, так как кнопочка вполне прожалась, едва я реально захотел её нажать.

— Эм, — озвучил я, третий раз перечитав содержимое всех всплывших окошек.

Что ещё сказать, я просто не знал. В смысле, можно было поматериться, но, во-первых, это ничего бы не дало, а во-вторых, я не был готов тратить силы и дыхание на то, чтобы извергать ругань в глухую к ней пустоту. В чувствах же я пребывал… весьма своеобразных, назовём это так. Нет, тот факт, что у меня оказалась абилка, подозрительно похожая на талант главного героя из уже как пять часов кряду дёргающей меня за нервы флэшбеками истории «Поднятие уровня в одиночку» — это круто. Без шуток. Будь я немного более… в своей тарелке и вот без этого всего, с миллионами вопросов, полным отсутствием ответов и маячащей на горизонте угрозой очень скоро и болезненно сдохнуть, я бы даже порадовался. И даже то, что я не могу её использовать, пусть и смотрится неприятно, но я покамест и так не ощущал в себе потребности бежать (это особенно!) и кого-то мочить, чтобы поднять своими рабами. Но вот тот факт, что «класс», который по названию должен быть связан с мозгоправством и выдан мне в качестве компенсации за частичное «форматирование» собственных мозгов, на деле к работе с мозгами никак не относится… Вот это вызывало странный диссонанс в черепной коробке, с такой… немного холодноватой пустотой. Не знаю, что это было: запоздалое осознание до донышка того, что я таки « попал», или то, что от этого самого « меня» осталось как раз всё, кроме именно что собственного « Я», и это никак не исправить… Но я… я просто… Я даже не мог выразить, как это всё… как я к этому всему… просто… Я просто сидел и обтекал, с непередаваемым ощущением, что я куда-то падаю и при этом тупею.

Может, я спятивший корейский школьник? Или не корейский. Или не школьник… Поехать крышей можно и английскому джентльмену, и арабскому террористу.

Это была соблазнительная идея — я о ней уже не раз думал. Она давала шанс, что меня откачают.

Но проблема была в том, что слишком уж всё здесь сложно для бреда. И слишком стройно. И детально. Даже как бы «нарисованная» реальность не была нарисованной — слишком проработанная, натуральная в самых незначительных мелочах, подробная, вещественная, просто… с другой метрикой… другим графическим интерфейсом — не знаю, как выразить. Да и моё состояние, несмотря на шок и общее охренение, не сказать грубее, ни на навязчивые идеи, ни на « бэд трипы» похоже не было, равно как и на биполярочку, шизу, депрессию и прочий обширный список человеческих патологий разума, о которых в моей памяти была какая-то информация. Успокаивало ли это меня? Вот ни разу!

Посидев ещё немного, невидящим взглядом тупо пялясь сквозь окна сообщений, я встряхнулся и скользнул глазами на таймер под окошком квеста. Окон тех уже было многовато, так что все не относящиеся к заданию я закрыл. Опять хватило одного намерения — на этот раз рука поднималась, но всё ещё медленно, и мысль сработала быстрее, как и отклик на неё Системы. Думать было тяжеловато — в голове царила какая-то тупая апатия, причём не уверен, просто от осознания положения или от чрезмерной для организма нагрузки. То и другое, скорее всего, верно в равной степени, но осознание того обстоятельства, что размышлять о бренности бытия я могу сколь угодно долго, но сами себя эти десять километров не пробегут, заставило оторвать себя от лежака. Как и тот факт, что если они себя не пробегут, совсем не гарантировано, что я сумею пережить «штраф за провал», чтобы иметь возможность размышлять дальше. Существовать, как по мне, лучше, чем не существовать. А потому, со стоном поднявшись на ноги (которые, казалось, разболелись ещё сильнее), я поковылял к просвету между стеллажами. О всей этой херне и том, что делать дальше, можно было подумать потом… Когда удостоверюсь, что у меня это « потом» будет.

Хоть у меня и было в запасе ещё почти два десятка часов, но я уже потратил почти шесть, при этом надрывая жилы почти нонстопом. Я изначально знал, что так и будет — в прошлой жизни я явно проходил через этап начала серьёзных тренировок по поддержанию формы и набору мышечной массы в домашних условиях. Все упражнения мне были хорошо знакомы, как и эффекты, возникающие во время перенапряжения, вплоть до того, как работать прессом этак вбок, поднимая себя крючком, когда профильные мышцы живота уже вообще не тянут и откровенно дёргают болью. Так что и оставшееся впереди время меня ни разу не успокаивало — начинать бегать с нуля — тоже тот ещё аттракцион познания пределов своей дыхалки и прочности связок, но это бы ещё полбеды, тем паче что разогрелся я уже просто до крайности. Главная опасность состояла в том, что я был неведомо кем на неизвестной территории, и в любой момент могло случиться что-то, что помешает мне закончить квест. Просто каким-то образом сожрёт время. Что-то вроде… да хотя бы ситуации, где первый встречный обнаружит, что я его не понимаю, вызовет полицию со скорой помощью, а те посадят меня или в каталажку до выяснения, или в дом с белыми стенами, вколов успокоительного-снотворного. А там — пока разберутся, пока пятое-десятое, дело и к вечеру подойдёт. И ждать этого светлого мига я буду в условиях, где не особо побегаешь. Вот вам и первый сценарий, как всё оставшееся время летит в топку, а я — в брюхо гигантской сороконожке. В общем, надо было совершить последний рывок, а там уже станет полегче… Надеюсь.

При выходе обнаружились какие-то коробки, ящики и кучи непонятных канистр с надписями на иероглифах, а заодно коридор, заставленный забитыми тем же самым стеллажами. Пройдясь вдоль полок и рядов, я смог дополнить впечатление — это был какой-то склад стройматериалов, с которого, возможно, ещё и торгуют. Во всяком случае, небольшую «кабинку», расположившуюся в торце ангара, аккурат возле больших ворот, словно для приёма и выгрузки товара, я обнаружил быстро. Дверь в неё была не заперта, хотя замок имелся. Внутри, впрочем, не было ничего интересного — если какой кассовый аппарат тут и стоял, то на ночь его явно забирали.

Сам склад был небольшим — глухой ангар метров пятьдесят в длину и пятнадцать-двадцать в ширину, точнее не скажешь, потому как почти весь полезный объём, едва ли не до потолка, был завален строительными материалами, начиная от бойлеров и кранов, заканчивая всякими лаками-красками, бордюрной плиткой и прочей вагонкой с сайдингом и гипсокартоном. По какой логике тут всё это напихано, я понять не мог, походу, заталкивали всё, что или боится воды, или достаточно лёгкое, чтобы кто-то смог приделать к этому лёгкому ноги. Ну и хрен с ним — не о том у меня сейчас голова болит. Света в помещении из окон под потолком и от парочки одиноких лампочек кое-как хватало, чтобы по означенному помещению передвигаться почти без риска случайно запнуться в потёмках и сломать себе шею, но вот к детальному изучению пейзажа обстановка как-то не располагала. Потому, не став тратить время, я пробрался к выходу, расположившемуся рядом с уже изученной каморкой неясного предназначения. Аккурат за парой палет с кирпичами.

Немного повозившись с чуть клинившим замком (ну или это у меня руки всё ещё тряслись и ощущались макаронинами, не способными к сколь-либо скоординированным действиям), я выбрался наружу. Снаружи меня встретили шлакоблоки под навесом, ещё более тусклый свет фонарей, в котором виднелись круглые бока ещё парочки ангаров, аналогичных тому, из которого вылез я, и… собственно, всё. Ну, если не считать сетчатого забора вокруг территории и обшарпанной кирпичной стены какой-то то ли фабрики, то ли ещё чего, что можно было увидеть метрах в трёхстах от моего нынешнего места пребывания. Короче, типичная промзона, прямо сферическая в вакууме. И тишина-а-а, разве что шум машин где-то сильно в отдалении.

Как показало дальнейшее исследование, заключавшееся в том факте, что я обошёл ангар и взглянул с другой стороны, промзона находилась где-то на окраине относительно большого города. Во всяком случае, вот это вот скопище огней на горизонте, различимое даже на фоне загораживающих его видавших виды построек из старого кирпича и такого же видавшего виды каркаса со столь же видавшим виды сайдингом (или чем-то вроде него), вряд ли являлось чем-то ещё. Расстояние, правда, определить я не смог. Явно больше километра, но насколько? Хрен его знает.

На этом «достопримечательности» как-то и закончились. Ну, если не упоминать синюю «будку» с белой крышей, расположенную тут для вполне очевидных целей, и колонку с водой и умывальник подле неё. Для очистки совести я попробовал заглянуть и в другие ангары — обнаруженная мной связка ключей подразумевала количество замков несколько большее, чем имелось на одном. И я оказался прав: помучавшись с подбором нужного ключа в очень ограниченном освещении ещё минут десять, я смог открыть пару ангаров. Где увидел примерно то же самое, что и в « моём». Разница лишь в конкретном содержимом — стекло в одном и куда большие запасы дерева и бруса в другом. Вот и вся разница. Итак, вывод: я на каком-то заштатном перекладном складе или вообще рынке строительных материалов. Хрен знает где и хрен знает, кем я тут значусь. Так себе ситуация, откровенно говоря. И что делать — совершенно не ясно. Нет, что делать в ближайшее время, понятно — бегать. Но как себя вести с тем, кто придёт утром? Ведь утром же придут. Не могут не прийти. Даже если будет какой-нибудь выходной день, в светлое время суток на таком объекте всё равно кто-нибудь будет. Плюс не знаю, как в этом нарисованном Китае, Корее, Японии, или где я там оказался, но по моим ощущениям, такая штука, как склад, если он не круглосуточный, должна начинать работать пораньше, максимум с восьми утра. А значит, в половину восьмого тут уже могут оказаться его работники. Словом, всё плохо.

Так, ладно, подумаю об этом потом, сейчас на повестке дня «пробежать десять километров и тем самым не дать телепортировать себя на корм огромным сколопендрам». Не факт, что тут будет так же, как в той истории, но когда ты просыпаешься в нарисованном мире, не помня себя, но помня тему со сколопендрами в пустыне, а голографическая табличка перед лицом обещает тебя наказать ровно в тех выражениях, как ты помнишь из темы со сколопендрами, лучше подстраховаться, так что вперёд!

Сказано — сделано: заперев обратно все ненужные двери, я выбрал среди расставленных по территории стройматериалов самую ровную и прямую дорожку, чтобы, глубоко вздохнув, потихоньку затрусить по ней, постепенно набирая скорость до рабочей.