– Она спортсменка? – поинтересовалась Елена Борисовна.
– Была, да вышла. Я, конечно, подробностей не знаю. Вроде как большое будущее ей прочили, видимо, фитнес-тренер – это и есть вершина ее достижений.
– Какой вид спорта?
– Не знаю я, как называется. Правду сказать, ишачит она по-черному. Мало, видать, в центре прыгает, если и на велике ездит, и бегает. Упертая! Хоть дождь, хоть снег. Не велик, так лыжи. Да еще животину завела. Ей мужик нужен, а не кот!
– Так, Ворожцова, есть что сказать?
Ася промолчала.
– Так я и думала.
На полке нашелся паспорт и несколько тематических книг. Ася пролистала одну – монография о триатлоне. Соловьева изучала материал досконально: подчеркивания, галочки, заметки на полях, вложены схемы тренировок с примечаниями, подсчеты калорий. Вот и вид спорта установили. Странно, что в комнате ни наград, ни грамот.
Ася снова села на диван.
– Елена Борисовна, смотрите, я паспорт и телефон нашла, – привлекла Ася внимание Свистушкиной.
– Наследила уже, наверное… Ну чего от тебя еще ждать? Погоди-ка! – Свистушкина пролистала документ и с первого раза подобрала пароль к телефону Соловьевой по дате ее рождения. Выписала несколько входящих звонков, позвонила Уфимцеву и продиктовала ему эти номера для установления владельцев. Протянула мобильник Асе:
– Посмотри фотографии и сообщения, вдруг что-то стоящее есть.
Ничего интересного в телефоне не нашлось, оставалось лишь приобщить его к уликам, чтобы им занялись эксперты. Ася, скорее от отчаяния, открыла папку «заметки».
Вот уж где Ася не ожидала увидеть сохраненную фотографию.
Показала находку Свистушкиной.
– Ну, сохранила фотографию мужика. Может, это звезда какая? – пожала плечами Елена Борисовна, но спросила у понятых: – Вы этого гражданина здесь не видели?
– Нет, такого не встречала.
Мужчина тоже отрицательно покачал головой.
Ася подошла к следователю и тихо, чтобы не слышали соседи, пояснила: «Это Лихоманов, пропавший программист».
26. Увяз коготок
Армен доложил, что Соловьева брала на работе отпуск за свой счет, должна была выйти сегодня, но не появилась. Егор огорчил: дворовая камера уже неделю не работает.
– Так, Ворожцова, ты сама-то понимаешь, во что мы влезаем? – тихо спросила Свистушкина.
Ася молчала. Кубик Рубика она еще ни разу не собрала. Какова вероятность, что в этот раз получится?
– Бесишь ты меня! Заметь, твоя версия о пропавшей велосипедистке провалилась!
– Не моя, а заявителя. Я говорила, что есть связь между пропавшими в один день людьми. Вероятно, она есть. Соловьева пусть не девятнадцатого августа, но все-таки пропала. Да и не факт, что соседка Юлию в лифте видела.
– Попробуй-ка ответить на вопрос, который нам задаст Петрос Багдасарович: почему это дело должен взять наш Отдел странных случаев?
– Во-первых, девушки нет ни дома, ни на работе, последний раз ее видели в дендропарке. Во-вторых, в этом же месте, в это же время пропал еще один человек – Лихоманов. В-третьих, только что в телефоне пропавшей Соловьевой найдена его фотография. В-четвертых, именно наш отдел принял заявление об исчезновении.
– Слабовато… Думай, Ворожцова, ты ж у нас умная. Кстати, а чего это ты змею изображала на полу?
– Змею?
Асю словно током пробило, вспыхнули щеки: «Конечно, как же я сразу не поняла!»