Мастер Романус перевернул страницу. Несмотря на то, что гигантская книга была написана на бумаге, похожей на ткань, она прекрасно сохранилась, а страницы остались мягкими и эластичными.
И когда мастер Романус начал читать эльфийские слова, по моей коже снова пробежала волна магии, и кожа покрылась мурашками от прикосновения древней силы.
Закончив читать, он перевёл текст на английский.
— «Ибо, когда предсказанная пара родит нашего наследника и сила пробудится в шаре пурпурного света, наше правление положит начало восхождению древнего, и только тогда пророчество сбудется».
Когда он замолчал, мы втроём уставились друг на друга широко раскрытыми глазами.
— Шар пурпурного света, видимо, и есть Сафринитская комета. — Уайетт постучал пальцем по бедру.
Я сцепила дрожащие руки.
— И снова упоминания о суженой паре, наследнике и пророчестве. Только в этом пророчестве также говорится о древнем. Но какое отношение ко всему этому имею я? Являюсь ли я частью этой древней магии? Или я наследник? Или часть предсказанной пары?
Уайетт придвинулся ближе и обнял меня за плечи. Его запах окутал меня, помогая успокоить бешено колотящееся сердце. Боже, это безумие, но как же приятно быть с ним.
— Мы что, та самая пара? — прошептала я, глядя на него снизу вверх.
Он пожал плечами, и его глаза засияли.
— Понятия не имею. Я знаю, что ты моя истинная пара, но истинные пары встречаются так редко. Не уверен, что говорится о нас.
Николас погладил подбородок изящными пальцами.
— Судя по тому, что нашел мастер Романус, независимо от того, предназначены вы друг другу судьбой или нет, но всё, что случилось с Эйвери было предопределено. Это произошло не случайно. В этих текстах говорится о древнем пророчестве, и, скорее всего, ключ к разгадке кроется в нем.
— Но что это за пробуждение силы и какой ценой это сделано? — возмутился Уайетт.
Я снова вздрогнула, почувствовав холодную дрожь. Казалось, что каждый раз, когда эти древние слова произносились на эльфийском языке, частичка моей души откликалась.
Уайетт притянул меня к себе, и я прижалась к его теплому телу, пытаясь согреться.
Николас нахмурился.
— С тобой всё в порядке, Эйвери?
У меня стучали зубы, хотя изо всех сил старалась сжать челюсти.
— Я в порядке. Просто замёрзла.
— Твои губы немного посинели. — Он ещё сильнее нахмурился.
Уайетт напрягся, как тетива, а затем наклонил голову, чтобы лучше рассмотреть меня.
— Он прав. Ты стала бледнее, а губы приобрели синеватый оттенок. Позови Хану, — рявкнул он на Николаса.
Если вампир и был недоволен тем, что Уайетт командует им, он хорошо это скрывал. Николас поднялся на ноги, продемонстрировав элегантное сочетание скорости и грации.
— Обычно я не оставляю посетителей без присмотра в этой библиотеке, но Эйвери сейчас не в том состоянии, чтобы куда-то идти, поэтому отлучусь, но всё же прошу вас пообещать, что вы не встанете из-за этого стола.
Уайетт коротко кивнул.
— Даю слово.
Посчитав, что слово Уайетта нерушимо, как договор с фейри, Николас исчез на вампирской скорости, и древняя дверь в библиотеку со скрипом закрылась за ним.
Мастер Романус наблюдал за происходящим, сидя напротив. Его большие тёмные глаза моргали в ярком свете ламп.