После завтрака квартира мгновенно перестала быть тихой. Дети носились по комнатам, искали тетради, спорили из-за зарядки, хлопали дверцами шкафа, что-то роняли в коридоре.
Вейра стояла посреди этого шума и неожиданно поняла, что ей хорошо. Появилось ощущение жизни, ощущение, что она нужна. Это всё ещё было непривычно.
Перед выходом Алина вдруг задержалась у двери.
Долго молчала.
Потом тихо спросила:
— Ты точно после работы вернёшься?
У Вейры неприятно сжалось внутри.
Слишком привычно прозвучал этот вопрос.
Слишком часто, видимо, дети уже слышали обещания, которые никто не собирался выполнять.
— Вернусь, — ответила она спокойно.
Алина внимательно посмотрела ей в лицо, будто проверяя, можно ли верить. Потом кивнула и ушла вслед за Лёшей.
Когда дверь закрылась, квартира резко опустела.
Соня осталась дома ещё на день. Она сидела на кухне, обнимая кружку обеими руками.
— Мам…
Вейра подняла взгляд.
— А работа страшная?
Она задумалась.
В её мире работа означала заговоры, переговоры, попытки подкупа, чиновников, готовых продать страну за титул, и риск однажды обнаружить яд в бокале.
По сравнению с этим офис выглядел почти безопасным.
— Нет, — сказала она. — Просто шумная.
Соня удовлетворённо кивнула.
Собралась Вейра быстро. Собрала волосы, надела тёмные брюки и светлую рубашку, туфли на невысокой каблуке, минимум косметики.
Перед выходом она автоматически проверила самое важное: деньги, телефон, документы, ключи.
После этого дышать стало легче.
Контроль всегда успокаивал.
На улице город уже окончательно проснулся. Люди спешили к остановкам с одинаковыми утренними лицами — усталыми ещё до начала дня. Машины медленно ползли по мокрым улицам. Воздух пах бензином, сыростью и дешёвым кофе из киоска возле метро.
Этот мир всё ещё казался Вейре слишком шумным, слишком быстрым, но уже не таким чужим.
В офисе с утра царил привычный хаос.
Телефоны звонили почти без перерыва. В соседнем отделе кто-то уже спорил с водителем, который «встал на трассе, потому что навигатор повёл не туда». Из бухгалтерии доносились слова «срочно», «штраф» и «кто вообще это подписал», произнесённые с той обречённостью, с какой люди обычно обсуждают стихийные бедствия
Вейра почувствовала знакомое спокойствие.