При этих словах Селена повернулась, чтобы посмотреть на неё.
— Ты выследила его?
— Я пыталась, — сказала Изольда. — Я не смогла уловить его след, как ни старалась.
— Хм, — был единственный ответ Селены.
Изольда принялась распутывать светлый конец своей косы, морща нос от того что они были сырыми после того, как её сбил с ног Бастиан. Ещё одна причина ненавидеть его.
— Это странно, тебе не кажется? И сегодня ночью, и в ту ночь с кровью на дровяном складе не было никаких следов чудовища. Ни отпечатков лап, ничего.
— Я не понимаю, почему тебя это так волнует, — сказала Селена, её тон был пренебрежительным. — Несколько человек там и тут, немного мёртвого скота… для нас это несущественно.
Изольда вздрогнула. К счастью, Селена снова повернулась к огню, так что не заметила.
Селена всегда относилась к делам людей легкомысленно, но никогда не говорила ничего столь откровенно бессердечного. С возрастом, полагала Изольда, она могла понять, как человеческие жизни могли бы стать несущественными для вампира сверх их необходимости как источника пищи. Селена видела, как поколения за поколениями людей старели и умирали, в то время как сама она оставалась неизменной.
Но слова Бастиана всё ещё были свежи в уме Изольды.
Почему тебя это вообще волнует? Ты же грёбаный вампир. Разве люди для тебя не просто еда?
Может быть, когда-нибудь, после того как она пробудет вампиром сотни лет, она будет чувствовать то же, что и Селена. Но сейчас…
Изольда была всё ещё слишком близка к своей человечности. То, что она сказала Бастиану на том пастбище, было правдой — каждое слово. Она точно помнила, каково это — быть человеком и беспомощной, без кого-либо, кто бы защитил её. Теперь у неё была сила защищать не только себя, но и тех беспомощных людей, и она не могла вынести того, чтобы не использовать её.
Но сентиментальные призывы, очевидно, не подействуют на Селену.
— Я просто беспокоюсь о нашем источнике пищи, вот и всё, — солгала она, выдавливая безразличие сквозь зубы, пока распутывала узел в волосах. — Если нападения станут более частыми, скоро не останется жителей деревни, чтобы мы могли питаться.
Нападения и так становились более частыми. Недели проходили между предыдущими убийствами, но прошла всего одна неделя со дня смерти Сэма Халлина, а чудовище уже вернулось.
— Не драматизируй, — укорила Селена. — Здесь сотни жителей, и они размножаются, как крысы. Нам не о чем беспокоиться.
Изольда закусила нижнюю губу, её мысли бурлили. Поднимать тему волков было верным способом устроить катастрофу с Селеной, но она знала о волках больше, чем кто-либо другой — кроме, возможно, Бастиана, который, очевидно, не собирался быть полезным ни в каком качестве.
Не сводя глаз со спутанных волос, Изольда сказала:
— А что, если за этим стоят волки?
Тишина.
Краем глаза Изольда увидела, как Селена повернулась, очень медленно, чтобы посмотреть на неё.
— Почему ты так говоришь? — голос Селены был ровным и холодным, чего Изольда не ожидала. Обычно, когда речь заходила о волках, Селена извергала поток пламенной ярости.
— Потому что они уже убивали людей раньше, надеясь довести нас до вымирания, — Изольда пошевелилась на своём месте, стараясь, чтобы её собственный голос звучал ровно. — Они могли бы сделать это снова, используя ту же стратегию, чтобы закончить то, что начали двести лет назад.
— Убивая по одному человеку каждые несколько недель? — фыркнула Селена, звук был насмешливым. — У волков не хватит дальновидности, чтобы осуществить такой план, и даже если бы хватило, они слишком опрометчивы. Если бы они хотели уморить нас голодом, они бы просто перерезали людей в их постелях и сожгли Бладхейвен дотла.
Изольда уже думала об этом и, основываясь на своих стычках с Бастианом, она определённо соглашалась насчёт опрометчивости. В любом случае, если бы волки собирались нарушить Пакт, было бы глупо делать это мелкими действиями, которые могли бы со временем привести к их раскрытию, а не начинать войну одним решительным действием.
Но она не могла избавиться от подозрения, что за убийствами стоял волк, даже если она решила, что это не Бастиан.
— Я просто не верю, что за смертями стоит дикое животное, вот и всё, — сказала Изольда. — Убийства слишком зверские для человека, но я всё равно не верю, что какое-либо дикое животное поедает людей целиком. Единственное другое существо, которое остаётся, — это волк.
— Итак, ты предполагаешь… что именно? Что волки каким-то образом развили способность обращаться, когда им заблагорассудится?
Изольда наконец подняла взгляд, чтобы встретиться глазами с Селеной.