Эверетт с минуту смотрел в глаза Бастиану, его плечи вздымались. Затем вся уязвимость исчезла. Выражение лица стало каменным, маска невозмутимости вернулась. Если бы Бастиан не знал его так хорошо, он мог бы подумать, что Эверетт зол, но он мог видеть боль в его глазах.
— Хорошо, — сказал он жёстко. Он стряхнул руки Бастиана и отступил на недосягаемое расстояние. — Мне жаль, что ты почувствовал, что должен был уехать из Лейк Холла.
— Это не твоя вина, — заверил его Бастиан.
Эверетт резко кивнул.
— Я не скажу отцу, что ты здесь, — сказал он, затем развернулся на пятках и поспешил обратно на городскую площадь.
Бастиан пошёл за ним, его желудок выворачивало от сильной смеси страха, сожаления и тоски по дому, но Эверетт уже исчез.
Несмотря на поздний час, тёплый свет пылающего огня струился из кузницы. Изольда слышала звон металла внутри — Бастиан колотил по какому-то куску стали.
Она провела целый день, когда должна была спать, пытаясь отговорить себя от этого. Бастиан был последним человеком на земле, с которым она хотела провести ещё хоть секунду, особенно после того, как ей потребовалась добрая половина часа, чтобы распутать тот беспорядок, который их маленькая потасовка в снегу устроила на её волосах. Не говоря уже о его отвратительных манерах и общей неотёсанности, или о том, что Селена, вероятно, вонзила бы кол в сердце Изольды, если бы узнала, что они общаются.
Изольда всё ещё злилась, и на его комментарий «люди для тебя просто еда», но по крайней мере у него хватило приличия извиниться за это.
После вчерашнего разговора Изольда не осмеливалась упоминать при Селене ни тот залитый кровью двор на севере, ни волчьи следы на снегу. Она понятия не имела, что думать об этом ужасном месте, и не приблизилась ни на шаг к тому, чтобы что-то понять, после всех этих безуспешных ночей патрулирования деревни. Бастиан, каким бы отвратительным он ни был, по крайней мере, казалось, находился где-то в той же плоскости мышления, что и она, насчёт всей этой ситуации.
Итак, она была здесь, стоя на улице перед кузницей, скрипя зубами при мысли о том, чтобы просить волка о помощи.
Но — нет. Она не просила его о помощи, на самом деле. Просто… спрашивала, есть ли у него какие-либо теории о том, кем может быть чудовище Бладхейвена, помимо его нелепого предположения, что это могла быть она. Даже если у него не было никаких идей, по крайней мере, она могла получить способ держать его под более пристальным наблюдением.
Изольда не позволила себе думать об этом ни секундой дольше. Она пересекла дорогу и толкнула двери кузницы, готовясь к ядовитой брани Бастиана.
Она замерла при образе, который предстал перед ней.
Бастиан стоял к ней спиной у наковальни, выбивая лезвие короткого меча. Его белая хлопковая рубашка была насквозь мокрая от пота, облегая каждый позвонок и впадину его спины. Когда он работал, при каждом ударе молота, его мышцы перекатывались, сокращаясь и напрягаясь.
И Изольда, к своему великому несчастью, точно знала, каково это — чувствовать эти мышцы под своими руками.
Отогнав это воспоминание, вместе с тихим пульсирующим желанием, что пришло с ним, Изольда прочистила горло.
— Не знаю, почему мне никогда не приходило в голову, что волки могут придерживаться того же распорядка дня, что и вампиры, — сказала она непринуждённо, — учитывая ваши отношения с луной, и всё такое.
Рука Бастиана дрогнула от звука её голоса — всего на мгновение, но это было единственным признаком того, что она застала его врасплох.
— Мы не придерживаемся, — ответил он и продолжил колотить по своему мечу.
Изольда подавила желание сделать какой-нибудь язвительный комментарий по поводу его манер и выбрала один из немногих свободных участков верстака, чтобы усесться, пока ждала. Это вызвало ещё одно нежеланное воспоминание о том, как в прошлый раз она чувствовала эту самую поверхность под своими бёдрами, но она подавила его так же, как и предыдущее.
Несколько минут спустя — которые Изольда провела, решительно уставившись на стойку с мечами у противоположной стены, Бастиан прекратил колотить. Раздалось шипение, когда он закалил лезвие, а затем он наконец повернулся, чтобы посмотреть на неё.
— Что ты здесь делаешь?
— Очевидно, пришла насладиться твоим блестящим поведением, — съязвила Изольда.
Выражение лица Бастиана оставалось бесстрастным и невесёлым.
— Ладно, — продолжила она, — если ты настаиваешь на том, чтобы быть совершенно угрюмым и скучным, я перейду к делу.
— Пожалуйста.
— Я хочу знать, что, по-твоему, убивает людей в деревне.
При этом брови Бастиана исчезли в растрёпанной пряди его волос.