Если допустить, что герб висит здесь не просто так, то я напросилась на работу в дом боевого дракона — генерала, стало быть.
Драконы — основа нашего общества. Они занимают все важные посты в королевстве Дракея. Они абсолюты и их большинство. Способные жить сотнями лет.
Снова оглядываю тёмный холл и что-то не сходится с теми энциклопедическими знаниями, что есть в памяти Эвелин.
Что меня смущает? То, что боевой дракон живёт один, без прислуги в заброшенном доме.
Если «память» мне не изменяет, то боевые драконы — элита сообщества драконов. Генералы, чьё положение в обществе даже выше герцогов. Может быть, этот генерал что-то натворил и его изгнали из элитных рядов?
Мне же лучше. А ещё лучше, если он не окажется одним из дружков бывшего мужа и позволит здесь поработать, и я смогу спокойно выплачивать долг за свою свободу.
До сих пор эти мысли вызывают сонм колючих мурашек по телу.
Абсурд чистой воды. Живёшь-живёшь, а потом внезапно по прихоти какого-то недочеловека ты рабыня.
Ужасный мир. Ужасные законы. Даже страшно представить, что было бы со мной, если бы не лорд Деверо.
Мне бы уже точно отстригли волосы, а новенькая пассия Дэмиана издевалась бы надо мной.
Эти мысли жгут калёным железом. Мне неспокойно, ведь я ещё не получила работу. А значит, обещания графа могут в любой момент претвориться в жизнь.
То ли от страха перед будущим, то ли от невыносимого холода тру ладони и дую в них.
Здесь не теплее, чем на улице, наоборот, пока шли, мне было тепло, и даже ветер не холодил, а в доме я напрочь замёрзла.
Касаюсь стены ладонью и тут же отдёргиваю. Она обжигает холодом. Как в склепе. Точное сравнение.
Где же Дий? Почему так долго он разговаривает со своим господином?
Снова прохаживаюсь вдоль стены, как вижу, что старик спускается по большой мраморной лестнице. Его лицо застывшая маска, и сердце тут же начинает оглашено биться в груди, чуя беду.
— Мой господин, — скрипучий голос разносится эхом, — сказал, что больше не будет набирать персонал.
Замираю от вежливой фразы, за которой кроется холодное намерение отправить меня восвояси. Тереблю край плаща. Нет, я расслышала, но…
— Господин, уверен? Дом в запустении. Как здесь можно жить?
Проявляю настойчивость.
— Он изъяснился предельно чётко. Ты можешь идти, Эвелин.
На последних словах маска хладнокровия трескается, и я вижу измученного пожилого мужчину, которому не под силу тянуть обязанности в этом огромном доме.
Дий отводит взгляд, а я оборачиваюсь на дверь.
Дождь давно стучит в окно, а ветер воет в водостоке. Я должна выйти прямо в непогоду. Вымокнуть до нитки и, возможно, заболеть.
Ну уже нет!
— Я хочу поговорить с твоим господином! Отведи меня.
Говорю твёрдо, сразу переходя на ты.
— Боюсь, это невозможно. Господин давно никого не принимает.
— А меня примет.
Говорю твёрдым тоном. Чёрт подери! Либо я выйду с работой, либо хотя бы выклянчу ночь под крышей.