— Гони её в шею.
Слышу властный приказ и еле успеваю выхватить бумагу из бюро, потому что дворецкий намеревался бросить её в грязь.
Пытаюсь храбриться, но у самой закрадывается странное чувство, что в столице работу мне не найти. Интересно, не бывший ли муженёк постарался?
Эвелин была кроткой и тихой, не верила я, что в одночасье разругалась со всеми, до такой степени, что ей теперь, то есть мне готовы плевать в спину.
Ставлю себе заметку что надо будет обязательно разобраться и в этом вопросе.
А тем временем горло сжимает невидимая рука паники, но это ведь только первый адрес? Мне должно обязательно повезти.
Выбираю адрес, что находится ближе остальных, но не учитываю, что перемещаюсь я пешком, а осенью темнеет рано, поэтому стучу в дверь, когда солнце уже касается шпилей храма. Ещё чуть-чуть и столицу накроет темнота. Вряд ли одинокой девушке безопасно перемещаться в сумерках, поэтому надо соглашаться на любую работу, даже самую тяжёлую.
На удивление меня пускают внутрь. Надеюсь, что здесь живут не очередные обиженные, но уголки сами опускаются, когда я вижу свою подругу — Эмму.
Память находит нужное воспоминание. Мы сдружились с ней, потому что… наши мужья — лучшие друзья.
Сжимаю челюсти и тут же прячу бумажку из бюро в карман. Они ни за что не возьмут меня на работу. Дэмиан вхож в эту семью, так что лучше побыстрее уходить, и засветло вернуться на ночлег.
Но внезапно Эмма поджимает губы, через мгновение стискивает в объятьях.
— Эви! О! Эви, как же так? Дэмиан — мерзавец!
Глава 8
Эмма
Не обнимаю в ответ, потому что она была лучшей подругой Эвелин, но не моей. Стараюсь вообще придерживаться позиции, что никому нельзя доверять.
Когда могу вырваться из объятий и отойти на шаг назад, достаю бумагу из бюро по найму прислуги.
— Так, понимаю, что на работу ты меня не возьмёшь?
Криво улыбаюсь, и тут же убираю её в карман платья. Если бы я помнила адреса всех друзей семьи, то, конечно, бы не пришла. Зачем тратить время? Но я не помню, и это немного раздражает.
Эмма поджимает губы и тяжело вздыхает, а потом хватает меня за руку, тянет за собой.
— Ты права. Альберт, даже если не согласен, но против друга не пойдёт. А я… а что я могу поделать. Пойдём, я хотя бы накормлю тебя. Вряд ли Дэмиан был настолько великодушен, чтобы дать тебе монет.
У Эммы тоненький, почти пищащий голосок, а когда она говорит последние слова, то вообще глотает слова через одно, мне приходится вслушиваться, чтобы понять, что она говорит.
Перестаю упираться и иду за Эммой на кухню. Я и правда голодна. В моём положении не воображения и глупой гордости.
— Не думаю, что Альберт будет рад меня видеть.
Тем временем мы заходим на кухню, и Эмма усаживает меня за стол, приказывает кухарке налить мне супа.
Прячу руки под плащом, потому что пальцы начинают предательски дрожать.
— Ты можешь положить плащ на стул, — указывает Эмма и я вынуждена снять его. — Я до сих пор не могу поверить, что Дэмиан так с тобой поступил — это бесчеловечно.
Отправляю первую ложку огненно-горячего супа в рот. Наваристый мясной бульон обволакивает рот, и я готова стонать от удовольствия. Оказывается, как мало нужно для счастья, всего тарелка горячего супа.
— Так, он и не человек, — говорю Эмме, когда противное чувство голода отступает, — дракон же.
Эмма на миг застывает с широко раскрытыми глазами, а потом тихо смеётся.
— Да, точно. Ах, Эви, мне так будет не хватать твоего чувства юмора. Вряд ли Дэмиан будет разрешать тебе выходить из дома.
Я даже ложку откладываю. Это что ещё за новости? Хмурю брови, потому что чувствую себя жертвой, которой дали побегать несколько дней, перед тем как объявить охоту.