— Если цена приемлема, почему бы и нет? — я обвела взглядом зал. Просторный, высокий потолок, четыре большие окна выходят на Кузнецкий, шесть поменьше в крохотный садик, запорошенный снегом. У дальней стены громоздились сложенные друг на друга садовые скамейки.
Барная стойка из мрамора прислонена к стене, как стадо испуганных овец плотно прижавшись друг к другу стоят столы и стулья.
— Анна Ильинична, — тихонько потянула меня за рукав Матрена, — вы что, трактир хотите купить?
— Да, всю жизнь об этом мечтала, — шепнула ей.
Матрена посмотрела на меня как на умалишенную, открыла рот, хотела что-то сказать, но передумала.
— Изволите шутить, сударыня? — недовольно посмотрел на меня хозяин.
— Отнюдь, — качнула я головой. — Покажите мне все помещения, назовите цену. Продаете почему?
— Разорился, — буркнул он. — Вы, сударыня, ресторан Алексея Кузьмина видели? Где мне с ним тягаться? — безнадежно махнул он рукой.
— Не видела, но обязательно загляну. А пока покажите мне помещения, — не отставала я от хозяина. — Или вы сомневаетесь в моих намерениях?
— Показать можно, от меня не убудет, — пожал плечами мужчина. Он однозначно не верил в серьезность моих слов.
Кроме зала в здании ресторане имелась просторная кухня, оснащенная такими же чугунными плитами, как и моя квартира, комната персонала, где работники переодевались и могли отдохнуть, подсобное помещение. Имелись два вполне современных туалета: дамская комната и мужская. В каждом несколько кабинок, оснащенных фаянсовыми унитазами.
Стены выложенный керамической плиткой с ненавязчивым рельефом. В умывальной дамской комнаты большое зеркало покрывал плотный слой пыли, в белой фарфоровой причудливо изогнутой раковине поселились пауки.
В цокольном этаже располагался сухой подвал с помещениями для хранения угля. Но большую его часть занимали продуктовые кладовые.
— Во дворе есть ледник и погреб, — бесцветно перечислял достоинства своей недвижимости хозяин. — В саду три деревянные беседки. В хоздворе каменные сараи, сторожка. Все крыто железом.
— Мебель уже продали?
— Скупщику отвозят, обещал продать, — снова вздохнул мужчина.
— Я бы хотела посмотреть документы о собственности. Давайте встретимся завтра ближе к обеду, мне надо посоветоваться с юристом. Признаюсь, я раньше не покупала недвижимость. Вот мой батюшка в этом разбирался.
— А кто ваш батюшка, сударыня? — несколько оживился хозяин.
— Барышкин. Вернее, Барышевский, — поправилась я, вспомнив, что отец Ани успел получить дворянство и сменить фамилию на более звучную.
— Илья Федорович? — обомлел мужчина.
— Вы были знакомы? — удивилась я.
— Встречались в купеческом собрании, но близко знакомы не были. Я мелкая сошка, до купца второй гильдии так и не дотянул, всего-то трактирщик, а ваш батюшка был купец первой гильдии! — значительно поднял вверх указательный палец Востриков. — Так вы графиня Анна Ильинична Оболенская! — дошло до хозяина кабака и его глаза заметно округлились. — Говорили, он дочку замуж удачно выдал, за графа.
— Она самая, — улыбнулась я его удивлению. Насчет удачно я бы поспорила.
— Ваше сиятельство, Анна Ильинична, а мне и посадить вас не на что, и угостить нечем, — сокрушенно развел руками хозяин.
— Позвольте узнать ваше полное имя, — поинтересовалась я. — Олимпий, а по отчеству?
— Олимпий Аполлинарьевич. Безмерно рад знакомству.
— Я тоже, — протянула ему руку.
Олимпий растерялся, крепко пожал, потом неловко поцеловал ее.
— Ах, зачем такие церемонии! — невольно хихикнула я не сдержавшись.
Цена, которую запросил Востриков, меня устроила. Серж промотал больше за несколько месяцев, а тут я могу исполнить свою заветную мечту и стать хозяйкой ресторана. Не пекарни, не крохотной кофейни на окраине в провинции, а настоящего ресторана, да еще в центре Москвы, на престижном Кузнецком Мосту!