Итак, наряд на бал выбран.
— Все будет готово через два дня, — заверила меня модистка.
— Прекрасно, — я передала ей аванс за работу.
Выбрала из готового необходимую мне одежду, попросила доставить домой с посыльным.
— А лифчики шьете? — вдруг вспомнила я.
— Бюстгальтеры? — уточнила модистка. — Шьем, по немецким лекалам, но они не популярны, их очень редко заказывают, — Катерина Ивановна выдернула из стопки модных журналов один с нижним бельем и протянула мне.
Вполне приличные лифчики. Не такие, к каким привыкла я, но носить можно.
— Тогда мне для начала штук пять. Только кружева поменьше, лямки поуже, и давайте отодвинем их подальше от шеи. Получится?
— Попробуем. Вы правы, пожалуй, так будет интереснее, — мое предложение по переделке лифчиков удивило модистку и вызвало у нее уважение.
— Очень удобная штука, — заверила я Катерину Ивановну. — Лучше, чем корсет.
В зале меня ждали преображенные Матрена и Тит. Матрена смотрела на меня с глупой и счастливой улыбкой. Теперь передо мной стояла не служанка, а респектабельная дама в длинном драповом пальто с каракулевым воротником, с каракулевой шапочкой на голове и такой же муфтой в руках.
Борода Тита совершенно не сочеталась с его утепленным длиннополым сюртуком, отороченным серым мехом. Не поняла, что за мех. Может, волк? Главное, выглядит очень солидно.
— Тит, сегодня до вечера обязательно сходи к парикмахеру, — попросила его.
— Да, Анна Ильинична, мне уже и адрес дали, — улыбнулся он мне широкой улыбкой.
— Вот и славно, — кивнула в ответ. Дела потихоньку двинулись и это радует. — И кстати, тебе надо приобрести тяжелую трость с набалдашником. Можно со встроенным клинком. Не знаете, есть поблизости подходящий магазин мужских аксессуаров? — перевела я взгляд на модистку.
— Недалеко есть лавка купца Козлова. Там хороший выбор, мои клиенты пользуются, — модистка назвала адрес.
Решила купить трость Титу и после этого вернуться домой. Сегодня я достаточно нагулялась.
Перед вытянутым вдоль улицы одноэтажным зданием серо-зеленого цвета с необычным полукруглым фронтоном стояли широкие сани, на которые грузили мебель. Часть этого гарнитура я видела в начале моей прогулки тоже в санях, которые тянул великолепный тяжеловоз.
В одной из больших квадратных витрин красовалась надпись: «Продается». На алом фоне вывески горели золотые буквы: «Трактир Олимпия Вострикова». А над вывеской тоже золотом гордо сиял год постройки — 1896.
Я остановилась как вкопанная. Продается трактир! Это же рука судьбы! Кажется, может исполниться моя заветная мечта.
— Идем, — решительно шагнула в сторону трактира.
Глава 14
Дождалась, когда грузчики вынесут наружу огромный несуразный диван с цветастой гобеленовой обивкой и проскользнула внутрь.
На полу обрывки бумаги и мусор, на окнах небрежно подвязанные пыльные бархатные занавески, засохшие цветы в горшках, и везде коробки, коробки, коробки. Вдоль стены еще стоял большой резной буфет, наполненный тарелками, чашками и рюмками.
— День добрый! — прошла я в полутемное помещение.
— Кому как, — отозвался полный мужчина лет пятидесяти, с окладистой русой бородой, в жилетке и широкой рубахе, темные штаны заправлены в сапоги гармошкой — настоящий купец из пьесы Островского. Он осторожно укладывал в деревянный ящик с опилками посуду. — Чего изволите, сударыня? Купить чего из мебели желаете? Или посудой интересуетесь?
— Хозяин где?
— Я хозяин, — печально вздохнул толстяк.
— Продаете помещение? — поинтересовалась я.
— А вы что, купить хотите? — недоверчиво прищурился он.