Мистер Дарем замялся.
– Видите ли, мисс Эйр, владельцы не всегда готовы продавать свои дома. И чем более интересным становится Девон для широких масс, тем меньше предприимчивые девонширцы идут на уступки и соглашения… Вы понимаете?
– О да, сэр, вполне.
Конечно, я понимала. Виктор Дарем обманным путем отбирал у несчастных людей дома в Девоншире. Интересно, на что он их менял – на куриц или на яйца? Впрочем, вряд ли это имело отношение к делу, поскольку махинации молодого дельца с недвижимостью вне всякого сомнения делали его «оборотнем» лишь с точки зрения морали и чести.
– А вот и он сам! – Мистер Дарем, взглянув в окно, указал на молодого человека, прямо в этот момент гладящего гнедого жеребца по шее, перед тем как передать его конюху. – Уверен, для вас знакомство с Виктором окажется крайне приятным.
– Не сомневаюсь, – привычно солгала я. – Сэр, позвольте передать вам письмо от моего попечителя, мистера Брокколихата, для заверения моих добрых намерений и подтверждения моей личности.
Хозяин дома взял из моих рук конверт и вскрыл его ножом для бумаг, извлеченным из бархатного футляра, достал сложенный вчетверо лист бумаги и, слегка щурясь, принялся читать.
Пенсне осталось лежать на столе, но письмо было не очень длинным и написано весьма разборчиво, поэтому мистер Дарем не счел необходимостью пользоваться окулярами.
В сущности, обращение было формальностью. Наниматель не сомневался в подлинности моей личности и не относился ко мне с подозрением, хотя подобная доверчивость и могла показаться странной. Полагаю, он заранее навел обо мне все справки, которые только возможно. Но, учитывая сомнительную личность его племянника, который с минуты на минуту войдет в этот кабинет, мне следовало расставить точки над «i».
Подобные рекомендательные письма получали все девушки из Ловудской школы. В письме излагалось, в числе прочего, что мисс Джейн Эйр состоит на попечении у Аарона Брокколихата и безопасность сей девушки должна блюстись неукоснительно во избежание тяжб с вышеуказанным господином Брокколихатом, личным имуществом которого является та самая мисс Эйр до своего замужества.
Имуществом. Отметьте это. В девятнадцатом столетии в просвещенной Великобритании, где правит королева Виктория, женщина продолжает оставаться имуществом мужчины. Мужчины распоряжаются нами, как им заблагорассудится. Мужчины решают, сколько раз мы понесем дитя, мужчины распоряжаются нашим наследством и самой жизнью нашей. А между тем не всегда способны совладать даже с самими собой.
Тем временем в дверь постучали, и она почти в то же мгновение отворилась: стучащему не требовалось разрешение войти, а стук был лишь вежливой формальностью.
Виктор Дарем ворвался в кабинет, словно ветер, и, поздоровавшись с дядюшкой, принялся говорить так быстро, как говорят обычно увлеченные чем-то люди, прервать которых не представляется возможным, пока они вместе с речью своей не выдавят весь воздух из груди.
– …Видели бы вы ее, дядя! Она так смешалась и покраснела – вне всякого сомнения, ждала меня, хоть и не подавала виду! И пусть она из деревенских, но какие у нее сисяндр…
Мистер Дарем хлопнул ладонью по столу так резко и громко, что я подскочила на стуле от неожиданности. Племянник его тоже вздрогнул и наконец обратил на меня внимание, после чего мы были представлены друг другу.
– Вы приехали одна, мисс Эйр?
– И да и нет, сэр, – ответила я. – Со мной всегда незримо присутствует мой опекун и попечитель.
– Незримо? Как это?
– Очевидно, так же, как зверь в вашей спальне.
Молодой мужчина отскочил на шаг назад, побледнев от испуга и ярости.
– Ваше чувство такта, мягко говоря, не соответствует… – недовольно нахмурившись, начал было старший Дарем, но я пошла дальше и позволила себе перебить его:
– А ваше сильно осложняет и замедляет мою работу. Но мне казалось, что все мы заинтересованы в скорейшем ее выполнении, не так ли?
Дарем старший неохотно кивнул. Его племянник, скрестив руки на груди, молча сверлил меня взглядом.
«О, сэр, вы можете презирать меня, сколько вашей душе угодно, – подумала я, – только не мешайте работать».
Однако юноша сумел взять себя в руки и даже попробовал улыбнуться.
– Какая помощь требуется от меня мисс Эйр? Я ваш покорный слуга.
Мне требовались ответы.
По заверению юного Дарема, волк приходил к нему каждую ночь, однако не нападал и не причинял никакого вреда – только рычал и скалил клыки, с которых падала густая пена. Поутру та самая белая пена обнаруживалась на ковре или паркете в том месте, где во сне Виктора стоял волк. Пену убирала экономка, а после ковер или паркет обрабатывали растворенной известью.
– А почему не святой водой?
– О, в этом нет необходимости, – высокомерно хмыкнул Дарем-старший. – Третьего дня у нас был священник и освятил здесь все! И крестом, и молитвой, и святой водой, и ладаном! Все по высшему разряду, мисс Эйр, можете не сомневаться. Весь дом обошел и весь сад, даже по отдельной моей настоятельной просьбе заглянул в курятник и коровник. Куры всполошились…