Вцепились мы друг в друга, как
Собаки в зверя. Хочет враг
Кинарктомахией[40] кровавой
Смутить навеки наши нравы.
И так святые долго нас
Водили за нос. Нюх не спас.
Хотел бы я псевдо-пророка,
Не так бы было одиноко,
Volumus delere[41] всё зло,
Коль Провиденье б помогло.
В чьих интересах, чтобы в зверя
Другой вцеплялся, пасть ощеря?
Они ведь не воюют, тьмы
Прислужники, как бились мы, —
За церковь нашу, за доктрину,
За совести свободу, и на
Погибель шли мы скопом для
Того, чтоб свергнуть короля,
Чтобы никто, подобно греку,
Не поклонялся человеку.
В Египте поклонялись псам
И лили кровь за них. Сиам
Слоновьим бивням пел осанну,
Цейлон обожил обезьяну,
А кто-то славил крыс. За них
Прияли люди смерть. Сей свих
Был верой тоже. Этот бурый
Так слаб, что стать кандидатурой
На бога вряд ли может. Он
При всём убожестве умён
[40] Травля медведя, беар-бейтинг. Слово состоит из двух греческих: «χύνω» («собака») и «αρκτος» («медведь»).
[41] Мы бы хотели стереть (лат.).