Вот уже и режиссер подтянулся к площадке…
Массовка строится…
«Один прибор?»
Пиротехники суетятся…
Абдулов и Андрейченко на подходе…
Я занервничал.
— Утиный жир имеет большую температуру кипения, но если добавить столовую ложку муки…
— Паша, мы готовы к съемкам? — где-то в отдалении звучит голос режиссера Балаяна.
— Да, Ром! — твердый ответ. — …а потом подлить немного бульона…
Это была не моя съемка, я был сторонним наблюдателем, но не мог найти себе места: как? как?! да как же?!!
— Зажигаем факела! — Лебешев подошел к камере.
Вспыхнули факела, их оказалось много.
Факела раздали охранникам…
Рефлексы, блики, отражения от снега, стены в сполохах факелов…
И — один-единственный прибор на камервагене, над камерой.
Не надо было смотреть в визир — стало все ясно, хотя и мрачновато, но в то же время — светло…
— Держимся на факелах, — подмигнул мне Павел Тимофеевич, видя мою недоуменную и растерянную физиономию.
Вот это школа! Вот это мастер-класс…
«Одна лампочка, одна…» — опять пронеслось у меня в голове.
Много лет прошло с той съемки.
В ресторане Союза кинематографистов банкет после какой-то премьеры.
Иду по узкому проходу вдоль столов — ищу отца, который где-то в президиуме.
Вдруг слышу знакомый голос: «Вот Илюха Демин идет — думает, что он хороший оператор, а ведь не снимет с одной лампочкой сцену — нет, не снимет!!! Илюха, иди-ка сюда…»
Бреду, расталкивая стулья…
— Садись! — по-отечески бьет меня по шее Павел Тимофеевич. — Ну, что, не снимешь с одной лампочкой сцену? А? Нее-т, не снимешь!
Он переключается на собеседника и забывает обо мне, хотя руки с шеи не снимает.
Застолье идет полным ходом. Приходят и уходят люди. Кто-то подсаживается. Слова становятся все более неразборчивыми, и вдруг над всем этим — громогласно:
— Так ты Илюху Демина возьми — он тебе с одной лампочкой так снимет — закачаешься…
Я заинтересовался, да и сидящие рядом легким хохотком отреагировали.
Долго бы продолжался этот ресторанный диалог между Лебешевым и кем-то, пока на наш край стола не протиснулся уже известный в то время оператор Юра Любшин, которому лампочка, видимо, тоже давно покоя не давала: