— Но, знаешь, по секрету. У Кешки есть брат. Старший. Он скоро должен приехать с грузом. И Кешка говорит, что тогда всю мысалу тебе расхлещут.
— Так, — пробормотал Санька и поежился. С Кешкиным братом ему не хотелось встречаться. Но что же знает еще Ленька? Спросил с независимым видом. — А тебе что за прок говорить это мне?
— Другом твоим хочу стать.
Санька рассмеялся.
— А я что враг?
— Нет, но… Плохо с Кешкой.
— А если я ему об этом расскажу?
Ленька остановился, испуганно заморгал глазами и, заикаясь, спросил:
— К-как расскажешь?
Санька не ответил, прибавил шагу. Ленька, сгорбившись, семенил рядом, старался заглянуть в глаза и жалобно упрашивал:
— Не надо, Сань. А? Он будет драться…
Одет Ленька бедно. Залатанное во многих местах пальто с короткими рукавами. Нет даже нижнего белья. Спит раздеваясь донага. Отец пропивает все деньги. А семья — семь ртов. Ленька старший, а за ним четверо малышей-заморышей. О какой уж одежде думать, когда дома единственная пища — картошка. А с нее разве станешь сильным?
— Ладно, — вздохнув, пообещал Санька. — Не скажу. Не бойся.
Ленька молча потряс головой, этим выражая благодарность.
Кешкиного брата Санька знал. Парень взрослый. Наезжая с грузом в село, останавливался на ночлег в общежитии и гонял мальчишек за водкой. А потом, немного выпив, заставлял пить и их, потешаясь над их неумением. Когда напивался изрядно, лез ко всем целоваться или колотил себя в грудь и доказывал:
— Ежели бы я умел грамоте, был бы сейчас… Ух, кем бы я был! — и мотал головой.
В воротах интернатской ограды мальчишки остановились. Посреди двора, кутаясь в одело, кто-то лежал на топчане и спал.
Санька взглянул на Леньку. Тот улыбался.
— Это Борьку пацаны хотят отучить дрыхнуть. Еще вчера собирались, да дед был дома.
— Дурак! — сказал Санька. — Чего здесь смешного. Он же простудится. Нашли потеху.
Ленька сразу посерьезнел, стал оправдываться.
— А что я? Они же.
В избе, столпившись у окна, мальчишки покатывались со смеху.
— Ворочается! — кричал Мишка.
— Видать, припекло! — Задыхался от хохота Вадька. — Гляди, гляди. Одеяло на голову стащил, а ноги… Ха-ха-ха!
Санька бросил сумку. Что же они делают с парнем? Может, он больной? Есть же такая болезнь, когда человека все время спать тянет.
— Соскочил! — вдруг разом закричали мальчишки и кинулись в рассыпную, по своим топчанам.
Хлопнула дверь. Борис не вошел, а влетел в комнату. Вид у него взъерошенный, заспанный. Зубы выстукивают мелкую дрожь.
— Д-дурачье! — дрожа всем телом, выкрикнул он. — Дурачье!
Мальчишки катались на топчанах, задирали вверх ноги и гоготали. Санька тоже не сдержался, прыснул в ладони. Борька почему-то обратил внимание именно на него и обозлился: