Столкнув со скамьи Леньку, Кешка размахнулся и хватил Витьку в лицо.
— Пойдешь?
— А не ври! — щупая губы, проворчал Витька. — Дурак! Нашел, чем хвалиться. За это твоего же отца посадят.
— Верно, Кеш, — тоскливо простонал Ленька. — Нету же.
— Ну и нету. А, что, теперь и соврать нельзя?
Заспорили в другом углу. Это Мишка с Вадькой.
— Ты плохо зажимаешь нос! — кричал Вадька.
— Хорошо зажимаю. Если не веришь, давай будем держать носы, ты мне, а я тебе.
— Хлюзда! — проворчал Вадька. Сейчас, наверное, врезал ему по спине Мишка. — Ну, давай. Теперь-то уж не смухлюешь.
И они подставили свои носы. Дураки! Нашли развлечение, будто другим заняться нельзя.
— Н-ненормальные! — оторвавшись от книги, проворчал Николай. — Как сдурели!
— А тебе-то что? — огрызнулся Мишка. — Тоже доктор кислых щей!
— Ага! Ты первым вздохнул! — обрадовался Вадька и потянул к себе полотенце.
— Это не в счет! — возразил Мишка. — Я Кольке отвечал.
— А мне наплевать! Вздохнул и все.
— Ну и бей! Только в следующий раз я тебе так врежу, кожа облезет.
— Не облезет! А у тебя уже облазила?
— Уж не от тебя ли?
— Тоже мне герой! А вот давай, кто дольше на улице простоит босиком и в нижнем белье?
— Давай! Погляжу, как ты драпанешь в избу первым.
— Не дождешься!
«Дураки, — подумал Санька. — Простудятся!»
А мальчишки уже раздевались.
— Пацаны! — закричал Кешка. — Айда все! Вот потеха! Хвостик, скидовай обутки!
Санька считал, что его это не касается, и продолжал сидеть.
— А ты чего, принцесса кисельная? — ухмыльнулся Кешка. — Может, помочь? Все-таки принцесса. Хвостик, помоги!
— Не цапай! — огрызнулся Санька. — Без тебя обойдусь, — и потянул через голову рубаху.
— То-то же! — снисходительно усмехнулся Кешка.
Босые ступни липли к оледенелому снегу, зубы начинали выстукивать мелкую дробь, а пацаны только переглядывались, ждали, кто первым сиганет в избу. Вот уж там над ним можно будет позубоскалить.
Шло время. Санька замерз, но держался, ждал, что кто-нибудь другой не выдержит. С него хватит и этого дурацкого прозвища.