Речной Князь. Книга 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Каторжанин смотрел на Гнуса с удивлением, а потом заулыбался.

Мой взгляд зацепился за парнишку на крайней банке. Он висел на цепи, голова моталась. Плечи обгорели до волдырей, спина была исполосована плетью. Полосы шли крест-накрест, свежие рубцы поверх старых шрамов.

Я позвал Клеща, он открыл замки. Парень начал оседать, я подхватил.

— Гнус! Рыжий!

Гнус оставил «земляка» и подбежал. Рыжий уже стоял рядом. Гнус глянул на спину парнишки и стиснул зубы.

— На бок его. Спину не трогай.

Рыжий осторожно уложил пацана на доски, придерживая голову.

— Бес, отвар.

Бес подошёл с флягой и подал Дарьин отвар, который мы берегли с самого Гнезда. Рыжий приподнял парнишке голову и влил воду в рот. Пацан закашлялся, открыл глаза.

— Тихо, малой, — Гнус промывал ему спину отваром. — Кончилось все. Никто больше не тронет.

Тот смотрел на них и, похоже, не понимал, зачем чужие мужики возятся с ним. Рыжий стянул рубаху и накрыл спину пацана, спрятав от солнца.

Жилистый русич с заточкой, который убил хозяина каравана, остановился рядом и смотрел, как наши выхаживают паренька. Потом сказал:

— Карасиком его звать. Хороший парень. Если б не вы, не дожил бы он до вечера.

Визгливый голос раздался сверху, с носовой надстройки.

— А что это малец тут раскомандовался?

Я поднял голову. На надстройке стоял скуластый каторжанин с узкими глазами и щетиной на впалых щеках. Степняк, это видно было по лицу, повадке и тому, как он стоял, расставив ноги широко, будто всё ещё сидел верхом. В руке он держал трофейную саблю и поглаживал лезвие пальцем, как гладят вещь, по которой соскучились.

— Сопляк ещё, чтоб мужикам указывать, — степняк сплюнул на палубу и посмотрел на меня сверху вниз с презрением.

Я опустил руку на рукоять топора.

Бурилом появился за его спиной беззвучно, как умеют появляться только очень большие люди, когда хотят напугать. Его тень легла на степняка. Тот почуял её раньше, чем увидел, — обернулся и уставился на Атамана, а в руке у Атамана был топор с бурой кровью на лезвии.

— Этот малец — наш Кормчий, — сказал Бурилом тихо, и от этой тишины степняк попятился, потому что когда человек такого размера говорит тихо — надо бояться. — Он сюда привёл корабль, который вас спас. Благодаря ему бусурман на дно пустили. И ты сейчас жив только потому, что мы за тебя дрались. Так что саблю опусти и делай что говорят, пока я добрый.

Глаза степняка заметались от топора к лицу Атамана, от лица к нашим мужикам, которые стояли внизу на палубе и смотрели на степняка. У каждого в руках было оружие, и ни один не улыбался.

— Мы свободные люди, — сказал степняк, но голос у него сел. — Из цепей нас сняли. Мы никому не холопы.

— Никто тебя в холопы не записывает, — Бурилом даже не повысил голос, и от этого спокойствия становилось зябко. — Сначала работаем вместе, потом сядем и порешаем, кому куда и кто с кем. А пока на этом корабле один Атаман, и это я. Не по нутру — борт вон там, река широкая, плыви.

Тишина повисла над палубой. Было только слышно, как потрескивает догорающий струг далеко за кормой и плещется вода о борта корабля. Степняк стоял, сжимая саблю, потом хмыкнул и опустил ее.

— Ладно. Работаем.

Бурилом кивнул и пошёл дальше по палубе.

Я поднялся обратно на кормовую надстройку и оглядел реку.

Впереди, шагах в двухстах, передний струг торчал на мели, осев носом в воду и потихоньку горел. Живых на нём не было, это я видел отсюда, но на палубе лежали тела в кольчугах, а кольчуги на дороге не валяются.

Позади торговца, шагах в ста, покачивался задний струг, по которому мы дали залп. Вёсла торчали вразнобой, парус обвис, и посудину медленно разворачивало течением. С виду мёртвая лодка, вот только стреляли мы на ходу, и кто-то мог уцелеть, забившись под банку или свесившись за борт.

— Атаман, — позвал я Бурилома, который внизу распоряжался мужиками, складывающими тела. — Подойди, по стругам поговорим.