Речной Князь. Книга 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дальше — больше. За следующей излучиной мы нагнали купеческую ладью, ползущую по течению на двадцати вёслах. Гребцы надрывались, загребные хрипели, задавая ритм, но пузатая ладья всё равно тащилась со скоростью пешехода, увязшего в грязи по колено. «Навь» обошла её, легко и небрежно, даже не замедлившись. На купеческой палубе побросали вёсла и повскакивали с мест, тыча в нашу сторону пальцами. Охрана, четверо бородатых мужиков с луками, похватала оружие и сбилась на корме, не понимая, что за зверь промчался мимо и чего от него ждать.

Толстый купец, в богатой шапке, вылез из-под навеса на корме и долго смотрел нам вслед, прикрывая ладонью глаза от солнца. Его загребные тоже уставились на три белых паруса, уносящихся вниз по реке.

— Привыкнут, — сказал Бурилом, наблюдая за купцом через плечо. — Не сразу, но привыкнут, а пока пусть байки по реке разносят. Нам же лучше — чем страшнее слухи, тем охотнее купцы будут платить, лишь бы мимо проскочить.

— Или вообще ходить перестанут, — буркнул Волк.

— Не перестанут, — я покачал головой, удерживая корабль на курсе. — Купец — он как вода, всегда дырку найдёт. Можно его напугать, можно ограбить, но торговать он не перестанет, потому что жадность сильнее страха. Просто будет больше платить за охрану и дороже продавать товар.

К полудню мы обогнали ещё три ладьи и две рыбацких артели. На каждой повторялась та же картина — вытянутые лица, раскрытые рты, обережные знаки и крестные знамения. Все же христианство пришло сюда, просто ватагу не коснулось.

К вечеру, я был уверен, слухи о «Нави» доберутся до каждой пристани и каждого кабака на реке, обрастая подробностями, от которых Гнус пришёл бы в восторг.

Мужики на палубе тем временем обживались и весело переговаривались. Всё никак привыкнуть не могли к тому что можно не рвать жилы. Щукарь бродил от мачты к мачте, трогал канаты, проверял узлы, и по тому, как он хмурился без тревоги было понятно, что «Навь» ведёт себя хорошо и старик, хоть и не признается в этом даже под пыткой, втайне доволен своей работой.

Река текла, солнце катилось по небу, ветер не стихал, и «Навь» глотала версту за верстой, легко и жадно. То расстояние, на которое обычная ватага на вёслах потратила бы три дня каторжной гребли, мы прошли за один световой день, от рассвета до заката. Мужики на банках до сих пор не могли до конца поверить, что это правда.

К вечеру впереди по левому берегу показались дымы. Целая россыпь серых столбов, поднимающихся над лесом в розовеющее небо. Вскоре должна была показаться Зелёная Глотка — княжья застава с цепями через русло и толпой вооруженных гридней, которым купцы платили мыт.

Для любого ушкуйника Глотка означала петлю на ближайшем дереве. А для тех, кто ещё и спалил Городец, — петлю с особым усердием.

— Глотка, — тихо сказал Бес, вглядываясь в далёкие дымы. — Вёрст пять, может, шесть.

— Не дойдём, — сказал я. — Нам туда не надо.

Впереди река разваливалась надвое. Основное русло уходило прямо, к Глотке, а вправо отгибался второй рукав. Такой же мощный, полноводный, с сильным собственным течением, которое тянуло воду в сторону от главного фарватера. Полноценная речная дорога, широкая настолько, что три «Нави» прошли бы бок о бок и не задели бы друг друга бортами. Вода в рукаве бежала напористо, закручиваясь крупными водоворотами у самой развилки, где два потока рвали друг у друга русло.

Этот рукав делал огромную дугу и снова возвращаясь к основному руслу ниже Глотки, а посередине этой дуги, в самом её чреве, лежала Чёртова Прорва. По этой дороге не ходил никто — потому что идти по ней означало пройти через Прорву. Замкнутый круг, но и идеальный чёрный ход для тех, кому хватит безумия сунуться.

— Поворачиваем, — скомандовал я, наваливаясь на потесь. — Уходим в рукав.

«Навь» послушно забрала вправо, и течение развилки подхватило её, потянуло в рукав, как в широкую воронку.

Глотка с её дымами, цепями и княжьими мытниками осталась по левому борту и медленно уплыла за излучину. Мы шли другой дорогой.

Первые вёрсты рукав вёл себя смирно. Он был широкий, глубокий, с ровным течением, несущим «Навь» вперёд без всякого усилия. Высокие, поросшие густым ельником берега стояли по обоим бортам. Теперь нам не попадалось ни одной лодки, ни одного дымка на берегу. Мёртвая вода, по которой давно никто не ходил.

А потом рукав начал козлить.

На ровном месте, безо всякого ветра, вода вдруг вспучивалась горбом, будто кто-то толкал её снизу кулаком, и тут же опадала, оставляя круговерть мелких водоворотов. Течение, катящееся ровно, вдруг дёргалось в сторону, как лошадь, шарахнувшаяся от змеи, и «Навь» рыскала на руле, заставляя меня впиваться в потесь. Бурунчики вскипали на гладкой воде там, где никаких камней не было, и пропадали, а на их месте возникали новые, и угадать, где вспучится следующий, было невозможно.

— Нечистое место, — сплюнул Рубец, поглаживая топорище. — Вода бесится, как порченая.

— Это Прорва дышит, — тихо сказал Бес. — Мы к ней подбираемся, и она нас чует.

Никто не ответил. Гнус, скалившийся и балагуривший на носу всю дорогу, молча перебрался на среднюю банку и сел, вцепившись в борт. Мужики гребли тихо, и над рукавом висела тишина, нарушаемая только плеском вёсел, скрипом уключин и странным бульканьем воды, которая жила своей собственной непонятной жизнью.

Я убрал большое полотнище и носовой треугольник, оставив один косой парус на кормовой мачте — рукав сужался, течение усиливалось, и лететь на полных парусах в неизвестность было бы самоубийством. «Навь» пошла тише. Я вёл её дальше, вслушиваясь в Дар, который звенел в голове всё тревожнее, предупреждая о том, что ждёт за следующей излучиной.

Первый остов мы увидели за поворотом.

Он торчал из воды у правого берега, вросший в песчаную отмель. Чёрный, обглоданный водой и временем скелет ладьи, от которой остались только рёбра шпангоутов и кусок кормы с обломком потеси. Доски обшивки давно сгнили или были содраны течением, и голый остов стоял в воде, как рука мертвеца, торчащая из могилы.

— Ладья, — негромко сказал Волк. — Большая была. Вёсел на двадцать, не меньше.

Никто не ответил. «Навь» прошла мимо, и остов медленно уплыл за корму.

А через полверсты мы увидели второй.