— Вера, — сказала я, не понимая, зачем взяла его руку. Мои пальцы утонули в его ладони — тёплой, сухой, такой сильной.
— Пойдёмте, Вера, — повторил он. — Надеюсь, вы не будете прятаться в углу весь вечер.
— Я не прячусь, — возразила я, чувствуя, как глупо это звучит.
— Конечно, — согласился он. — Вы просто… выходите подышать.
Мы вошли в зал вместе и я сразу почувствовала, как тишина накрывает нашу пару.
Не та тишина, что была на террасе, другая. Та, которая бывает, когда все вдруг замечают то, чего не должны были замечать.
Я отпустила его руку, но было поздно. Алина смотрела на меня из-за стола молодожёнов. Сергей смотрел из-за стола родителей, а Тамара Ивановна из-за своего командного пункта во главе длинного стола.
Я села на своё место, чувствуя, как щёки начинают гореть. Что за глупость? Я просто взяла человека за руку. Это ничего не значит.
Я подняла глаза и встретилась взглядом с Максимом. Он стоял у барной стойки, взял два бокала и, не спрашивая, понёс один ко мне.
— Шампанское? — спросил он.
— Я за рулём.
— Вы будете пить воду весь вечер?
— Я буду трезвой.
— Это печально.
— Почему?
— Потому что трезвым людям труднее врать себе, а вам, кажется, очень нужно врать себе, Вера.
Он поставил бокал передо мной и ушёл. А я осталась сидеть, глядя на пузырьки, поднимающиеся к поверхности, и чувствуя, как что-то внутри меня, то, что я считала давно умершим начинает шевелиться.
Это было опасно и неправильно. Это было… живым.
Я взяла бокал и быстро сделала глоток. Шампанское было сладким и холодным, и оно обожгло горло.
«Ты в порядке, — сказала я себе. — Это просто день. Ты справишься, ты умеешь быть удобной».
Но впервые за долгое время мне не хотелось быть удобной.
Мне хотелось быть живой.
Глава 2
Глава 2
Я смотрела на бокал с шампанским и не могла заставить себя сделать второй глоток.
Потому что если я выпью, я сильно расслаблюсь. А если расслаблюсь, то сделаю что-нибудь не то. Скажу не то, посмотрю не туда и все увидят, что со мной что-то происходит. А со мной ничего не происходит, со мной всё как всегда. Пусто, спокойно и удобно.
Я отодвинула бокал подальше и взяла бутылку с водой. Минералка без газа и вкуса. Как я сама последний год.
За столом напротив села Галя. Я сделала вид, что не заметила, и уставилась в тарелку, хотя есть совсем не хотелось. На фарфоровой тарелке лежал крошечный кусочек лосося, украшенный веточкой укропа и я вдруг подумала, сколько же сил и денег ушло на то, чтобы этот маленький кусочек выглядел красиво. Столько же, сколько Лера потратила на свою причёску, наверное. Или на платье Алины.
Я перевела взгляд на дочь. Она сидела рядом с Олегом, обнимала его за шею, что-то шептала на ухо. Он смеялся. Они были такими молодыми, такими беззаботными. Я смотрела на них и чувствовала, как что-то сжимается внутри, но не от боли, нет. От того, что я слишком хорошо знала, что будет дальше. Не с ними. С ними может быть всё по-другому. Я про то, что я знала: никто не говорит тебе в двадцать два, что ты «исчерпала себя». Никто не смотрит на тебя в двадцать два как на старую мебель. В двадцать два ты веришь, что любовь бывает навсегда.
А в сорок пять ты просто сидишь на свадьбе собственной дочери в сером платье и делаешь вид, что у тебя всё хорошо.