Сергей слегка кивнул — вежливо, отстранённо, как кивают случайной знакомой. Лера даже не заметила меня или сделала вид. Мне на это было все равно.
Я кивнула в ответ и направилась к месту для гостей, чувствуя, как знакомое, поднадоевшее чувство сжимает желудок. Больно? Нет. Уже не больно. Просто пусто, как будто на том месте, где раньше было что-то живое, теперь зияла дыра, затянутая серой тканью.
Я села в третий ряд, у прохода, чтобы никому не мешать. Сложила руки на коленях, приняла позу «удобной женщины».
Церемония началась. Алина шла к алтарю под звуки струнного квартета и я смотрела на неё, стараясь не моргать, чтобы не размазать тушь. Она была такой красивой. Моя девочка, моя Алина.
Я вспомнила, как держала её на руках в роддоме, как учила делать первые шаги, как собирала в первый класс. Я вложила в неё всё, что у меня было. Всю себя. А потом, когда Сергей ушёл, я вложила в неё остатки, чтобы она не заметила, как я разваливаюсь на части.
— Кто наделяет эту женщину правом стать женой этого мужчины? — спросил ведущий.
Отец Олега ответил что-то. Все зааплодировали.
Я тоже захлопала. Удобная женщина хлопает, когда нужно. Улыбается, когда нужно и молчит, когда это крайне необходимо.
После церемонии все потянулись к фуршетной зоне. Я взяла бокал с минералкой — шампанское было лишним, мне ещё предстояло вести машину и отошла к дальней колонне, чтобы не мешать фотографу.
— Вера Сергеевна! — ко мне подплыла Тамара Ивановна, мать жениха, дама внушительных форм и внушительного мнения о себе. — Как вы себя чувствуете?
— Спасибо, хорошо, — улыбнулась я.
— Алина нам столько о вас рассказывала. Такая заботливая дочь, всё переживает, как бы вы не устали. Но вы держитесь молодцом. Очень… скромно выглядите и это правильно.
Я не сразу поняла, что это был комплимент или укол. С Тамарой Ивановной никогда нельзя было понять сразу.
— Спасибо, — повторила я.
— Ну, проходите, проходите. Сегодня такой день! — Она уже смотрела мимо меня, высматривая более важных гостей.
Я отошла к столику, на котором стояли тарелки с закусками, и взяла маленький канапе с лососем. Есть не хотелось, но нужно было чем-то занять руки.
— Мам.
Я обернулась. Алина стояла рядом, уже без фаты, с сияющими глазами и раскрасневшимися щеками.
— Алина, ты прекрасна, — сказала я искренне.
— Спасибо. Слушай, мам, ты не могла бы… ну, быть повеселее? Ты стоишь тут как… как на поминках. Все смотрят.
— Я просто жду, когда начнётся банкет.
— Начнётся скоро. Но, может, пообщаешься с кем-то? Вон тётя Галя приехала, она с тобой хотела поговорить.
Тётя Галя — сестра Сергея. Последний раз, когда я её видела, она говорила по телефону кому-то, что «Вера всегда была странной, неудивительно, что Серёжа от неё ушёл». Я не была уверена, что хочу с ней общаться.
— Хорошо, я подойду.
— Мам… — Алина на секунду замялась. — Ты не обиделась, что я попросила тебя надеть… ну, это платье?
— Нет, Алин, всё хорошо.
— Просто Лера говорила, что ты иногда… ну, надеваешь слишком яркие вещи, а это моя свадьба, и я хотела…
— Я всё понимаю, — перебила я. — Иди к гостям.
Она кивнула, на секунду прижалась щекой к моему плечу и упорхнула. Я осталась стоять у колонны, сжимая в руке бокал с минералкой.
Я посмотрела на свои руки. Хорошие и всегда ухоженные. Я всегда ухаживала за собой — кремы, маски, массажи. Сергей говорил, что это «ненормальное количество времени, потраченное на то, что всё равно увядает». В тот день я впервые подумала, что, может быть, он прав. Может быть, всё это кремы, улыбки, попытки быть хорошей женой и матерью просто отсрочка неизбежного. Конец всё равно наступит и тебя заменят на новую модель.