— А я похожа на человека, которому сейчас весело?
Он отвернулся к карте.
— Вы должны были остаться в восточных покоях.
— И ждать, пока меня сделают частью проклятия, поводом для Совета или удобной жертвой чужой схемы?
— Вы должны были дать мне время.
— У меня его нет. У нас двенадцать дней.
Он резко повернулся.
— У нас?
Я поняла только после, как сказала.
Но отступать не стала.
— Да. У нас. Пока я ваша временная невеста, меня будут использовать против вас. Пока меня используют против вас, мне нужно понимать, за какие верёвки тянут. Пока эти верёвки проходят через ваши поставки, ваши договоры и ваших людей, я буду смотреть туда, куда мне говорят не смотреть.
— Вы упрямая.
— Вы тоже. Просто у вас должность солиднее.
Он подошёл ближе.
— Я привык решать такие вопросы сам.
— Заметно.
— И привык отвечать за последствия.
— А я всю жизнь — и Лиана, и, возможно, я до неё — видела, как мужчины с властью называют последствиями чужие жизни.
Его взгляд потемнел.
— Я не Эйрдан.
— Докажите.
Слово прозвучало тише, чем я ожидала.
Дарен замер.
Между нами снова возникло то странное пространство, где спор переставал быть только спором. Где злость стояла рядом с уважением, а опасность — рядом с притяжением. Я видела, как он сдерживает ответ. Как гордость требует приказать, а что-то другое — услышать.
— Что вы хотите? — спросил он наконец.
— Чтобы вы перестали злиться на то, что я не жду спасения сидя у окна.
— Я злюсь не на это.
— А на что?
— На то, что вы слишком быстро стали целью.
Слова упали между нами неожиданно тяжело.