Я прошел в указанном направлении, сел за стол, взял ручку. Я писал, стараясь не торопиться, хотя руки дрожали от волнения. Закончил минут через двадцать, все отдал другой медсестре, помоложе.
После меня оставили одного, в гордом одиночестве. Судя по всему, ночь сегодня у них тихая — либо мы первые, либо мне показалось. Так прошел час, но не было никаких новостей. Я бродил туда-сюда по коридору, волнуясь. Честно говоря, я на боевых выходах в Афганистане и Сирии так не переживал. Там же все просто — думай, не торопись и стреляй. За себя я не переживал, ребята из группы всегда на подхвате и знают, что делать. А здесь я переживал не за себя, а за супругу и ребенка. Ведь как ни крути, а от меня тут больше ничего не зависит.
— Так, папаша! — в коридоре вновь появилась пожилая медсестра, — Вы бы лучше домой поехали, что толку топтаться? Или поспите в машине. Завтра приходите, часам к девяти.
— Нет, — ответил я. — Я здесь побуду.
— Мешать с расспросами не будете?
— Нет.
— Тогда сидите. Но тихо.
Она ушла, а я снова остался один. В коридоре царила глухая тишина, только где-то в глубине здания слышались голоса, звон металла, шум воды. Торопливые шаги где-то наверху.
Волнение? Еще какое, оказывается матерые разведчики тоже волнуются. Мы же не роботы.
И все же я не позволял ему взять над собой верх. Супруге сейчас тяжелее, чем мне. К тому же, это первые роды — из-за неопытности, они почти всегда сложнее. Ей нужна моя уверенность. Если я начну паниковать, она мысленно это тоже почувствует. А этого допускать нельзя.
Я снова встал, прошелся по коридору. Сел. Опять встал. Ничего не мог с собой поделать.
Время тянулось медленно. Я смотрел на часы каждые пять минут, хотя знал, что это бессмысленно. Иногда из-за дверей доносились приглушенные крики, но я не мог разобрать, чьи они. Стискивал зубы и ждал.
Через два часа, ближе к шести утра, дверь открылась. Медсестра посмотрела на меня, ободряюще улыбнулась и ушла. Мол, все в порядке. А еще через минут сорок я услышал ее крики. Попробуй не узнать родной голос. Я заволновался еще больше, подскочил к двери в отделение. Мне хотелось чем-нибудь помочь, но я тут был бесполезен. Мысленно представлял, что я сейчас с ней.
Удивительно, но это длилось недолго. Примерно минут через двадцать, дверь открылась. В проеме стояла врач — женщина лет тридцати пяти, в традиционном белом халате, с усталым, но довольным лицом.
— Максим Громов? — негромко спросила она, хотя кроме меня в коридоре больше никого не было.
— Да. Как она?
— Все у Елены замечательно, не переживайте. Поздравляю, у вас родился сын. Три восемьсот пятьдесят, рост пятьдесят четыре сантиметра. Родился в шесть пятьдесят семь. Здоровый, крепкий малыш. Роды тоже прошли хорошо, без осложнений. Молодая мама чувствует себя нормально, сейчас отдыхает. В общем, все. Вы отстрелялись!
Я облегченно выдохнул. Выдохнул так, словно не дышал все эти часы. Потом спросил, стараясь, чтобы голос не дрожал:
— Можно ее увидеть?
— Нет, не сейчас. Через пару-тройку часов. Сейчас она отдыхает, а возможно уже и спит. Будить нельзя. Приходите часам к десяти. Вам тоже нужно отдохнуть, а здесь у вас это просто не получится.
— Спасибо, — восторженно сказал я. — Спасибо вам большое. Как вас зовут?
— Мария, — слегка растерялась она.
— А отчество?
— Мария Павловна.
— Мария Павловна, это вам в качестве благодарности. — я протянул ей обычный конверт, в который заранее положил деньги. Да, в Союзе так было не принято — это сугубо современная тенденция, которая вроде и хороша, но со своими минусами. Если счастливые родители хотят поощрить доктора, почему нет? Но совсем другое, когда к будущим мамам относятся без уважения, без должного внимания. Совершают ошибки. Мол, ну вы же не платите, так чего нам вокруг скакать? Подобное уже давно стало нормой. Жаль, что подобное имеет место быть.
Несколько секунд она просто хлопала глазами, держа в руках конверт. Когда она поняла, что внутри, то опешила.
— Так! — строго заявила она. — Это еще зачем? Не нужно… Вот еще, это же моя работа!
— Вы правы, работа. Но работу можно делать по-разному, — парировал я. — Главное, ответственность, внимательность и забота. А это просто маленькая благодарнность за вашу отдачу, за контроль и успешные роды. Берите, а то мы с Леной обидимся и больше к вам не придем. Нам, вообще-то, скоро еще один ребенок нужен будет. Да-да, не спорьте. Это просто подарок.
Уловив смысл моих слов, она рассмеялась.
— Знаете, прозвучало как безобидная и даже смешная угроза. Но я вас поняла. И с второй беременностью — к нам приходите. А конверт все-таки оставьте при себе, вам содержимое тоже пригодится. Мне пора.